Несмотря на недавно введенный запрет на майнинг криптовалюты, Абхазия не собирается отказываться от проекта национальной криптовалюты. О перспективах блокчейна в Абхазии, а также о возможности разработки государственной программы социально-экономического развития в рубрике «Гость недели» рассказывает министр экономики Абхазии Адгур Ардзинба.

Елена Заводская: Адгур, прокомментируйте, пожалуйста, запрет на создание криптоферм и запрет на майнинг? Чем это решение обосновано?

Адгур Ардзинба: Это правильное и вынужденное решение было принято по поручению президента. Связано оно с тем, что у Абхазии есть проблемы в энергетике, в частности, большая изношенность линий электропередач и оборудования, в связи с этим возникает определенный дефицит. А в условиях дефицита возникает вопрос о приоритетах. И в части потребления электроэнергии приоритет номер один для государства – обеспечить электроэнергией население, особенно в зимний период. У нас нет газа и иных источников обогрева, поэтому жители и граждане Абхазии отапливают свои дома, используя электроэнергию. Наряду с этим приоритетом является обеспечение объектов здравоохранения, образования, потом бизнеса, предприятий и всего остального.

Е.З.: Скажите, пожалуйста, запрет на майнинг является временным явлением?

А.А.: Да, это ограничение является временным, оно будет действовать до того момента, пока мы все эти ограничения инфраструктурные не снимем. Если у нас появится возможность отремонтировать свои сети, инфраструктуру, если появится профицит, то мы сможем его на эту деятельность направить, ничего преступного в ней нет.

Е.З.: То есть вопрос не стоит так, что сейчас закончится сложный зимний сезон и летом майнинг можно будет возобновить?

А.А.: Насколько я понимаю, нет.

Е.З.: В связи с запретом на майнинг, поясните, пожалуйста, какова судьба технологии блокчейна и национальной криптовалюты в Абхазии? Будет она вводиться или нет? Отказались ли вы от этой идеи или нет?

А.А.: Это совершенно не связанные друг с другом вопросы. Они находятся в разных плоскостях и на разных полюсах. Многие люди из-за непонимания их связывают. Майнинг – это оборудование, которое включается в розетку, оно работает, подключается к общей системе, там происходят какие-то процессы, и за это вам платят деньги. От технологии блокчейна мы не отказываемся, это – некий концепт, который мы предлагали и предлагаем. Чтобы его реализовать, нужно принять целый пакет законодательных актов, соответствующую программу, изучить международный опыт, благо, он есть.

Е.З.: Есть ли у вас понимание, какие законодательные акты нам нужно принять? Какие изменения в законы внести?

А.А.: Конечно, у нас есть такое понимание. Есть изученные международный опыт и практика. Более того, у нас есть пакет проектов законов, который нам представлен российским блокчейн сообществом. Эти законы сегодня обсуждаются в Государственной думе Российской Федерации, и мы их тоже изучаем. Суть в том, что каждый день здесь все меняется. Сейчас курс по основным валютам снизился, это очень хорошо и говорит о том, что у криптовалют появляются настоящие признаки денежных инструментов. Не просто спекулятивный инструмент, когда люди покупают дешевле и продают дороже. Сегодня рынок стабилизируется, определяется плавающий курс и идет большее вовлечение. Я вам две цифры приведу: когда мы говорили об этой технологии впервые, общий оборот по данному глобальному рынку составлял около 137 млрд долларов в год. На сегодняшний день эта цифра перешагнула за один триллион долларов

Еще две цифры назову: когда мы об этом только начали говорить, самая большая сумма привлеченных инвестиций через ICO на тот период исчислялась десятками миллионов долларов в один проект. На сегодняшний день нам известны случаи, когда под один проект, в частности, Телеграмм, им Дуров занимается, он привлек, используя эту технологию, порядка двух млрд долларов. Более того, сегодня наш президент находится в Венесуэле на инаугурации избранного президента, за этот период Венесуэла ввела свою национальную криптовалюту, что позволило им привлечь в страну более 1 млрд долларов США. Я сравниваю цифры, которые являются иллюстрацией того, что сегодня уже есть готовые практика и опыт. И это нам позволяет делать какие-то уточнения и выбор.

Е.З.: Адгур, поясните, пожалуйста, какой смысл в национальной криптовалюте в глобальной технологии блокчейна? Она открыта, она глобальна, она прозрачна. Что дает именно национальная криптовалюта?

А.А.: По сути, это инструмент для привлечения инвестиций. Она находится в интернет-пространстве. Да, это глобальная система. Но для функционирования, содержания и реализации этого проекта не нужно потребление электроэнергии внутри страны. Вот почему я говорю, что эти вещи не связаны между собой. Все делается на базе глобальных систем. Я приведу вам пример. У Министерства экономики есть интернет-сайт, он находится в виртуальном пространстве, но визуально мы видим его здесь, в городе Сухуме, мы с ним работаем, он принадлежит нам. Но вся информация, которая загружена, хранится не в Абхазии, а где-то в пространстве далеко отсюда. Вот о чем идет речь, и вот почему эти вещи не связаны.

Теперь о том, какой смысл делать национальную криптовалюту? Смысл в том, что Абхазия, как и Венесуэла (почему я эту параллель и провожу), закрыта от мира в части привлечения международных финансовых ресурсов. У нас нет возможности получать кредиты из международных банков развития. Мы это предлагаем для того, чтобы каким-то образом привлечь ресурсы. А технология блокчейна, с одной стороны, прозрачна, а с другой стороны, никто не может вас ограничить перевести какие-то деньги или осуществить какие-то транзакции.

Если гражданин Китая захочет вложить полтора доллара в какой-нибудь абхазский проект, его никто не сможет остановить. И если людей, желающих вложить, будут миллионы, десятки миллионов, как это происходит сегодня с другими проектами, то эти деньги к нам придут физически, и их можно вкладывать в развитие инфраструктуры, в развитие экономики с использованием технологии блокчейна.

Е.З.: Извините, но я все равно не понимаю, какая фишка заключена именно в «национальной» криптовалюте?

А.А.: Я вам скажу, что это некий маркетинговый ход. Если мы возьмем обычный проект и скажем людям, давайте вкладывать в него деньги, есть риск того, что люди, мало знающие об Абхазии, не будут вкладывать. Но, если это будет исходить от государства, у людей, на наш взгляд, появится больший интерес к этому проекту. Более того, когда мы об этом говорили, не было прецедента, что государство эмитирует. Сейчас они уже есть, вот, например, Венесуэла.

Е.З.: Возможна ли эмиссия криптовалюты у нас и как она будет осуществляться?

А.А.: Разные есть вариации. Если использовать опыт Венесуэлы, там у них создан специальный орган, который занимается этим направлением. Они создали, разместили на рынке и привлекли свыше одного миллиарда долларов. Эта криптовалюта оказалась более востребованной, более устойчивой, чем их обычная национальная валюта. И они приняли решение привязать свою национальную валюту к той криптовалюте, которую выпустили. Можно идти таким путем, можно делать это через наш Национальный банк. Вариантов множество, когда мы, я надеюсь, подойдем к этому моменту, будем выбирать наилучший вариант для нашей страны.

Вопрос в другом. Вернусь к вашему первому вопросу про запрет майнинговых ферм. Это иллюстрация того, что государство не смогло вовремя отрегулировать вопрос. Ведь, когда мы первый раз говорили об этом направлении, в Абхазии уже существовали криптофермы. В СФТИ она точно была. Государство в этих условиях должно реагировать быстро, ведь, если есть определенная доходность от бизнеса, люди будут им заниматься, тем более что в нашем Гражданском кодексе есть статья 18, которая гласит, что любой вид деятельности, не запрещенный законодательно, разрешен. А государство должно моментально реагировать и определять рамки. Если бы мы в тот период определили эти рамки и сказали «нельзя», этого бы и не было.

Е.З.: Почему бы нам не ограничиться обычной абхазской электронной валютой, зачем нам создавать национальную криптовалюту?

​А.А.: Очень просто: абхазская простая валюта, в том числе и наш апсар, функционирует только на условиях, которые существуют. А это банковская система: банковские переводы, так называемый SWIFT, и вся финансовая система, которая сложилась. Мы от этой мировой системы отрезаны, мы не сможем перевести даже один доллар в любое государство мира без использования корреспондентских счетов в других странах. А блокчейн-технология существует вне этой системы, и ни Международный валютный фонд, ни Всемирный банк никак не смогут абхазскому государству навредить или воспрепятствовать получить или перевести деньги из любой точки планеты. Вот, в чем разница.

Е.З.: Хотелось бы с вами поговорить об еще одной теме. У нас на «Эхе Кавказа» прошли недавно материалы Центра стратегических исследований. Экономист центра говорила о том, что большую роль в выводе экономики из кризиса должна сыграть государственная программа социально-экономического развития. Она также говорила о том, что по закону «О государственном прогнозировании и программах» именно на Министерство экономики возложена задача эту программу разрабатывать. Скажите, пожалуйста, так ли это, принимались ли Министерством экономики какие-то усилия в этом направлении? И почему у нас этой программы нет, хотя закон был принят уже очень давно?

А.А.: В соответствии с законом Республики Абхазия «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Республики Абхазия» от 2000 года, нет такой нормы, которая бы обязывала Министерство экономики разработать государственную программу. Согласно постановлению кабинета министров от 2015 года, на наше министерство возложена обязанность разрабатывать государственные прогнозы социально-экономического развития. Кстати, мы сами и готовили это постановление. Но нельзя путать прогноз социально-экономического развития с государственной программой. Это совершенно несоизмеримые вещи. Программа – это документ, в котором на ту дистанцию, на которую она рассчитана, прописывается вся государственная политика. Это социальная и экономическая политика, образование, здравоохранение и все остальные направления жизнедеятельности государства. А прогноз социально-экономического развития – это тот индикативный план, который разрабатывается в части формирования данных, поступающих из районов Республики Абхазия. На базе Министерства экономики эти данные агрегируются и вносятся в кабинет министров. Вот что называется индикативным планом. Это совершенно разные вещи, поэтому здесь идет или подмена понятий, или непонимание норм закона.

Теперь что касается индикативного плана. В вашей публикации звучит мысль о том, что индикативный план должен быть основан на государственной программе. У нас есть закон «Об управлении в административно-территориальных единицах», и там есть такое положение: собрание района, депутаты утверждают годовой план социально-экономического развития. На основе этих планов, которые потом агрегируются как план одного из районов, условно говоря, план социально-экономического развития, это индикативный план Сухумского района, его там утверждают и присылают к нам. А мы все эти районные планы соединяем воедино, и получается республиканский индикативный план. Вот какова наша задача.

Если бы у нас была утвержденная государственная программа, в реализацию которой все органы власти – и местные, и республиканские – были бы вовлечены, тогда и на местах эта программа отражалась бы в тех прогнозах, в которых утверждается. Но опять же, т.к. это депутаты, у них есть конституционное право, и они могут не следовать этой программе, а могут принять другой план социально-экономического развития. Т.е. здесь у нас идет некое несоответствие. Но это нормальный процесс, и ничего страшного тут нет.

Еще раз повторю: нет закона, который говорит, что Министерство экономики обязано разрабатывать государственную программу. Министерство экономики не может планировать программу развития здравоохранения, образования, науки и всех остальных направлений, когда есть профильные министерства. Более того, даже по туризму и сельскому хозяйству есть соответствующие министерства, хотя это основные части экономики. И они должны делать свои отраслевые программы.

Е.З.: Т.е. вы не согласны с тем, что индикативный план в том виде, в каком он есть у нас сегодня, повторяет бесконечно инерционный сценарий, о котором они говорят?

А.А.: Не согласен. Мне иногда становится даже страшно, я начинаю опасаться, когда слышу такие вещи. Если бы об этом рассуждали люди, далекие от этой тематики, я бы понял. Но когда специалисты не понимают элементарных вещей, не понимают, что такое индикативный план…

Индикативный план с того момента, как развалился Советский Союз, когда у нас перестала существовать плановая экономика, это фактически сведения об итогах хозяйственной деятельности хозяйствующих субъектов. У вас есть компания или фирма, вы год провели с каким-то результатом, эти сведения собираются и за прошлый год, и за позапрошлый, и на основе этой динамики, с учетом конъюнктуры рынка внутри, с учетом внешних факторов, на основе динамики ваших данных составляется прогноз на следующий год. Но это никоим образом не директива, не обязательство предпринимателя придерживаться этих цифр, потому что есть Гражданский кодекс, и частный предприниматель как считает нужным, так и будет поступать. Это просто некий прогноз с погрешностью 10-15%. Это не инструмент влияния на экономику, это – база, на основе которой формируется доходная часть бюджета. Ведь на базе индикативного плана формируется не вся доходная часть государственного бюджета. А как же госпошлина, как же штрафы ГАИ и иные источники? Каким образом они могут найти отражение в индикативном плане? Здесь речь идет только о хозяйствующих субъектах. Все. А к расходной части бюджета индикативный план никакого отношения не имеет. Как расходуются эти деньги, куда они направляются, на содержание госаппарата или на дотации какого-то направления, этого в нем нет. В индикативном плане, в соответствии с законом, могут быть отражены государственные программы, если они есть, или какие-то отраслевые программы. У нас таких отраслевых и государственной программы пока нет, они там отражения сегодня не находят. Вот и все. А разработка таких программ – это прерогатива кабинета министров. Почему они это не делают, я вам сказать не могу.

Елена Заводская

Эхо Кавказа

 

Международный фестиваль детского и юношеского творчества "Будущее планеты" прошел в Санкт-Петербурге с 4 по 9 января.

СУХУМ, 9 янв – Sputnik, Асмат Цвижба. Эстрадно-джазовый коллектив ансамбля "Каданс" "Jazz from Kadans" стал лауреатом первой степени Международного конкурса детского и юношеского творчества в Санкт-Петербурге "Будущее планеты", рассказал Sputnik руководитель ансамбля Алик Алавердян.

Для конкурсной программы музыканты подготовили российские и иностранные эстрадно-джазовые хиты. Оценивали участников преподаватели вокала из Санкт-Петербургского государственного института культуры.

"Слухи между участниками конкурсов распространяются быстро, и когда наши ребята вышли на вручение, все уже знали, кто и откуда мы, и очень тепло нас приняли", - рассказал Алавердян.

На конкурс в Питер поехал и второй состав "Каданса", который стал лауреатом второй степени в номинации "Вокально-инструментальный ансамбль", а юная певица Мариетта Топчьян заняла второе место в номинации "Эстрадный вокал. Соло".

По словам руководителя ансамбля, многие из юных певцов впервые выступили за пределами Абхазии.

"Наши репетиции и сольный концерт к пятилетию "Каданса" помогли им подготовиться и достойно выступить на конкурсе. И старшие ребята, которые уже прошли все наши конкурсы, помогали и поддерживали их. Словом, я очень доволен результатом, так как нам в очень короткий срок удалось подготовить второй состав коллектива. Для первого конкурсного выступления показан очень хороший результат", - добавил он.

Международный конкурс детского и юношеского творчества "Будущее планеты" проходит в Санкт-Петербурге с 2007 года. В 2019 году в нем приняли участие хореографические, эстрадные и театральные коллективы из городов России, стран Европы, а также участники из Индии, Китая и Африки.

 

Когда-то интернет был населен учеными и инженерами, которые слали друг другу по электронной почте программы и чертежи.

В девяностые интернет стал ближе обычным людям: в нем появились развлекательные сайты, чаты с кричащим дизайном, сборники анекдотов и, конечно же, мессенджеры типа знаменитой аськи.

В нулевые в Россию пришла волна соцсетей — граждане начали массово записываться в "Одноклассники", продвинутые пользователи заселили "Живой Журнал". Примерно тогда же сетевые форумы доросли до коллективных блогов: появились чуть более серьезный "Дети" и чуть менее серьезный "ЯПлакалъ". Все это время Рунет переваривал и перекрашивал американские разработки: "ВКонтакте" был очевидной копией Facebook, а "Пикабу" — не менее очевидной копией "Реддита".

Свежее обновление iOS отключило от связи часть владельцев iPhone
В десятые годы наступила новая эпоха, в Рунете появились деньги. Если типичный пользователь нулевых не платил ни за что и никогда, то типичный пользователь десятых только и делает, что раскрывает свой кошелек. Люди начали массово покупать игры, оплачивать всяческие подписки, перекидывать друг другу деньги на электронные кошельки и, конечно же, пополнять мобильный телефон. Что еще более важно, люди привыкли покупать в интернете реальные вещи.

В 2008 году идея купить в Сети что-нибудь дороже бейсболки вызывала непонимание: мало кто хотел заморачиваться, заводить куда-то деньги, где-то регистрироваться, чтобы потом еще два месяца ждать кота в плохо упакованном мешке. Напротив, сейчас непонимание вызывает идея встать с дивана и пойти в реальный магазин: зачем же тратить время и силы, если можно заказать все онлайн в два клика, заплатив за товар вдвое дешевле?

Огромные куски нашей жизни и нашего досуга плавно перетекли в смартфоны. Молодежь уже ходит с опущенной вниз головой — ноги сами шагают в выбранном направлении, а глаза и мозг тем временем гипнотизируют экран смартфона, на котором его обладатель переписывается с друзьями, "шопится" или смотрит свежие картинки забавных котиков. Старшему поколению иногда кажется, будто наступает конец времен, будто народ оскотинел до последней степени, погряз в призрачных онлайн-утехах и полностью потерял интерес к "настоящей" жизни.

Конечно же, старшее поколение ошибается — мы находимся еще только в начале опасного и интересного пути. Если последние 20 лет все новое изобреталось в Японии, потом перенималось американцами, а уже потом приходило из Англонета в Рунет, то теперь законодателем сетевых мод стал Китай, наш огромный сосед с древними и развитыми традициями общественной жизни.

Больше миллиарда китайцев пользуется суперприложением "Вичат", которое объединяет внутри себя все то, что мы с вами до сих пор ищем на отдельных сайтах.

На днях, к примеру, я вел себя как весьма продвинутый пользователь Сети. Нашел на сайте мастеров столяра, поручил ему ремонт милой моему сердцу табуретки. Нанял на сайте курьеров курьера, чтобы тот отвез табуретку в мастерскую. Получил в мессенджере фотоотчет о проделанной работе, перевел мастеру денежки и снова нанял курьера, чтобы он привез мне уже отремонтированный табурет.

Если я жил бы в Китае, мне не пришлось бы заходить для этого в разные места, я делал бы все это в одном суперприложении — "Вичате". Там уже есть все, что мы только можем вообразить, от покупок и игр до службы знакомств и системы поиска находящихся поблизости друзей. Большая часть китайцев не видит смысла даже открывать другие приложения на телефоне: в "Вичате" есть все.

Еще во время президентства Медведева, когда мы только начали сознавать, как глубоко интернет проникает в нашу жизнь, эксперты предсказывали, что анонимность — это ненадолго. И действительно, анонимности в "Вичате" нет. Типичный пользователь "верифицируется", не только сообщая системе свои паспортные данные, но и фотографируя свое лицо. Китайцы выходят из сумрака добровольно и с песней — так, например, "Вичат" сейчас практически полностью заменяет кошелек, и потому дополнительная защита в виде распознавания лица хозяина греет душу бережливого владельца смартфона.

Также "Вичат" заменяет уже иногда загранпаспорт: в некоторых переходах достаточно показать роботу сгенерированный "Вичатом" код и засветить в камеру собственное лицо, чтобы робот-таможенник поднял перед путешественником шлагбаум.

Прямо сейчас в "Вичат" активнейшим образом интегрируют систему социального кредита. Предполагается, что это будет примерно так: сходил на субботник — плюс двадцать баллов. Перешел на красный свет — минус десять баллов. Сходил на запрещенный митинг — минус 100 баллов тебе и минус десять баллов каждому из твоих друзей. Сфотографировал драку на улице — плюс 30 баллов тебе, минус 50 баллов каждому из драчунов.

Цифры я, конечно же, привожу наугад, однако подобные системы "кармы" давно уже используются в компьютерных играх. Поэтому китайским властям не составит никакого труда расставить веса "хороших" и "плохих" поступков таким образом, чтобы добиться от граждан нужного поведения.

В одной из предполагаемых моделей добропорядочные китайцы с высоким рейтингом будут получать почти бесплатные кредиты, будут иметь право жить в лучших районах, занимать лучшие места в самолетах и отдавать детей в лучшие школы. Возмутители спокойствия и подонки общества будут вначале лишены права работать с людьми, потом права пользоваться самолетами и поездами. Тех, кто не встанет на путь исправления добровольно, будут ссылать "за 101-й километр", подальше от тех, кто честно строит светлое будущее под мудрым взором партии.

Китай уже пару лет как тестирует социальный кредит на небольшой опытной группе в несколько миллионов человек. Результаты эксперимента, похоже, признаны положительными: в ближайшие годы система социального кредита должна стать обязательной для всех. Как выразился один мой знакомый государственный деятель, знакомый с Китаем не понаслышке, страна стремительно превращается в огромный пчелиный улей, в котором каждая пчела знает свои обязанности и работает на благо улья.

В России сейчас также пытаются создать суперприложение по типу "Вичата" — уже вполне очевидно, что и мы (и США с Европой, и все сколько-нибудь развитые страны мира) движемся след в след за Китаем именно в этом направлении. Весьма вероятно, что уже через пять-десять лет вся Россия будет сидеть в одном большом приложении, а традиционные "решалы" будут зарабатывать деньги, не знакомя взяточников друг с другом, а помогая накручивать социальный кредит.

В завершение замечу, что переход в фазу суперприложений автоматически решит две старые проблемы государства, которые еще недавно казались совершенно нерешаемыми. Во-первых, блокировать нарушителей закона типа условной "телеги" станет легче легкого: достаточно будет исключить их из суперприложения, чтобы их аудитория упала в разы и десятки раз. Во-вторых, собирать налоги также станет значительно легче, ибо фискальная служба будет как на ладони видеть все денежные операции в стране. Государство резко усилится и, насколько можно судить по Китаю, граждане будут этому скорее рады, чем не рады.

 

 

Экспансия КНР в странах Африки – притча во языцех, но мало кто себе представляет, как это выглядит на деле. Впрочем, случай Замбии стоит особняком – он действительно уникален. Фактически китайцы скупили целую страну под руководством «африканского Ельцина», навязав ей неподъемные долги, и теперь готовятся «снимать сливки». Но зачем Китаю Замбия?

Замбия – не бог весть какая, но все-таки независимая страна, правительство которой продолжает политику саморазрушения и ведет дело к фактической потере государственного суверенитета, полученного в 1964 году.

К такому выводу пришли эксперты МВФ, представители стран – доноров Замбии и прочие заинтересованные лица. Причина – фантастических объемов задолженность государства перед китайскими компаниями и фондами, покрыть которую официальная Лусака не в состоянии даже за счет заимствований у МВФ, Африканского банка развития или иных структур. Идет к тому, что Замбии придется передать Китаю всю энергетическую и транспортную инфраструктуру, а также перспективные добывающие отрасли, включая алмазную.

Тут вспоминается недавняя история со Шри-Ланкой, передавшей Китаю огромный порт Хамбантота (70% акций на 99 лет и китайские компании в управлении) из-за невозможности выплатить 8 млрд долларов долга, возникшего в ходе строительства китайцами ряда монструозных объектов, в том числе тот самый порт и Матталу – «самую пустую аэрогавань в мире».

В случае с Замбией также фигурирует «критическая сумма» в 8 млрд долларов. Видимо, для китайцев она «отсечная» – дальше начинается процесс невозврата.

Кэш онли

За время своей каденции президент Замбии Эдгар Лунгу подписал контрактов с Китаем на общую сумму в те самые 8 млрд долгов, но сейчас фигурирует цифра в 9,7 млрд консолидированного долга, а еще 5 млрд где-то подвисли. Лунгу утверждает, что эти контракты «прорабатываются», а деньги «еще не в полной мере получены». Что значит в Замбии «еще не в полной мере» – остается догадываться. Видимо, кто-то получил, но не все и не все.

Ситуация, когда правительство набирает долгов у влиятельных кредиторов, не имея даже шанса по ним расплатиться, нравится не всем. Даже в Замбии.

На днях Лунгу уволил всех министров социального блока из-за коррупционного скандала вокруг так называемой программы cash travel. Если вкратце, это раздача наличных денег от европейских спонсоров бедным домохозяйствам с целью стимулирования мелкого предпринимательства и повышения покупательской способности населения. Не микрокредиты, как в Бангладеш, а именно раздача.

Основными донорами этого безумного проекта выступили англичане и шведы из разного рода благотворительных фондов. То есть в деревню Большая Бемба где-нибудь на берегу Замбези приезжал бородатый швед с мешком мелких купюр и начинал их раздавать. В основном женщинам, поскольку они и только они у бемба занимаются домашним хозяйством, тогда как мужчины ловят крокодилов с целью их изнасилования и увеличения потенции (это не шутка, а реальное местное верование, приводящее к человеческим жертвам – крокодилы не одобряют сексуальное насилие над собой). Придумать что-либо более коррупционноемкое довольно сложно. Понятно, что крали все, кроме особо честных шведских благотворителей. Но и они, кстати, в ужасе от последних новостей и готовятся прекратить участие в программе.

В январе громко хлопнул дверью глава МИД Гарри Калаба. Его не устроило засилье коррупции и китайцев. Сейчас правительство фактически олицетворяет в одном лице министр финансов госпожа Маргарет Мванакатве, которая буквально «сидит на деньгах», в том числе и китайских. Именно она заявила, что Замбия замораживает все китайские проекты в стране, достроенные менее чем на 80%, что вызвало в Пекине некоторое недоумение.

Китайские представители в Лусаке пришли к президенту Лунгу с вопросом типа: «Как так, дружище? Не попутал ли ты берега?» Лунгу в ответ конфиденциально (беседа были приватной) сказал, что все в порядке, «все проекты будут идти по плану», эта женщина что-то перепутала. Китайцы, однако, не остановились и заставили Лунгу публично подтвердить: «Нет никаких нарушений в проектах, финансируемых Китаем».

Допустим, даже и так. Страну это не спасет в любом случае.

Сопротивление бесполезно

Главным захватчиком Замбии является китайская компания «Инициатива по развитию железной дороги» (BRI). Изначально она действительно строила железную дорогу в Танзанию (по сути, единственную в стране), но затем превратилась в инструмент выдачи кредитов и скупки активов. Уже сейчас китайцам принадлежат главный государственный телеканал Замбии и новостной канал ZNBC, что делает сопротивление бесполезным.

Мало того что китайцы сидят на железной дороге (физически – в виде менеджеров, инженеров и даже машинистов) и на электростанции. От правительства Замбии в обязательном порядке требуется 15% участия собственными средствами во всех проектах, что увеличивает сумму долга в геометрической прогрессии – денег в стране попросту нет. Нет даже на зарплату полицейским, а прочие госслужащие получают ее с многомесячными задержками, что, собственно, и подвигло госпожу Мванакатве на антикитайский бунт.

Одно только обслуживание долгов и инвестиций обходится Замбии в полмиллиарда долларов ежегодно, что для страны, в которой экономика на ладан дышит, по-своему удивительно. Финансовые штрафы по взятым на себя, но просроченным обязательствам уже давно перевесили совокупные сбережения страны. Это не просто неизбежный дефолт, это катастрофа.

Тревогу забили даже в МВФ, где заговорили о бессмысленности кредитования не только Замбии, но и еще двух десятков стран, в которых Китай ведет «дипломатию долгов». В ответ президент Лунгу потребовал, чтобы представитель – резидент МВФ в Лусаке Альфредо Бальдини заткнулся и «не распространял негативные слухи среди доноров».

В США тоже случилась локальная истерика: два сенатора написали межпартийное письмо Трампу о «хищническом финансировании инфраструктуры» Китаем в африканских странах. Трампу понравилось, он любит все антикитайское, но дальше этого дело не пошло.

Помимо прочего Лунгу умудрился выпустить евробонды на 1 млрд долларов, которые как раз должны были служить гарантией для программы раздачи наличных. Теперь не служат – все рухнуло, и удивляться нечему: при доходности в 14% замбийские евробонды были фактически ГКО.

При этом Замбия собирается купить военных вертолетов на 95 млн долларов (предположительно, в России) и должна Израилю 400 млн за военную электронику. Страну можно закрывать.

Прежние попытки бунтов против засилья китайцев при президенте Лунгу успешными не были. В феврале оппозиция попыталась объявить главе государства импичмент. Ее лидер Хакаинде Хичилема – «вечный» кандидат в президенты, миллионер, глава собственной партии и личный враг Лунгу – предъявил секретный документ, в котором подробно рассказывается о продаже Колледжа развития природных ресурсов Замбии китайской государственной компании AVIC International. Колледж – это не учебное заведение, а что-то вроде исследовательской конторы, занятой геологоразведкой. Прелесть этой истории в том, что китайцы в качестве подписи написали что-то на контракте иероглифами, которые ни один африканец понять не может. То есть подсунули чернокожим братьям некую бумагу с закорючками, на основании которой получили доступ к геологоразведке на территории целой страны. Гениально.

Протестовавший против всего этого министр горной добычи и минерального сырья Кристофер Яламу уехал в ЮАР и уже из Кейптауна заявил, что в Замбии геологоразведка практически не ведется, хотя китайцы вроде как нашли на западе и севере страны микроалмазы. Лунгу моментально отправил мятежника в отставку, и всем правительством стала заправлять госпожа Мванакатве – бывшая коллега Лунгу по работе в африканском отделении известного британского банка.

«Африканский Ельцин»

В последние годы Лунгу и его ближайшее окружение к месту и не к месту поминают Мао Цзедуна, даже портреты его на пригодных к тому стенах вешают. Получается органично и естественно – все они выросли при президенте Кеннете Каунде, который открыто ориентировался на КНР и привил эту привычку следующему поколению замбийских политиков. Китайцам подобное нравится, но задобрить их этой формой лизоблюдства не удалось.

На недавнем саммите БРИКС в ЮАР Лунгу ни на шаг не отходил от товарища Си, отвлекаясь только на Владимира Путина, поскольку полагает, что эти белые с севера тоже могут дать кредит. Северные белые в ответ предлагают военно-техническое сотрудничество, и опыт ЦАР показывает, что это может быть продуктивно.

Результат, тем не менее, неутешителен. Китай требует передачи контроля над электроэнергетикой Замбии, а впоследствии и остальных государственных активов, по мере того как страна будет вынужденно объявлять дефолты по различным видам долгов (бонды, облигации, суверенный долг и т. д.). Госпожа Мванакатве в последние две недели чуть ли не ежедневно выступает с заявлениями, будто никакого дефолта не будет, спите спокойно, но что еще ей остается делать?

По Южной Африке ходят слухи, что китайцы откровенно спаивают президента Лунгу, действительно склонного к употреблению алкоголя, за что он уже получил прозвище «африканский Ельцин».

Те же личные претензии (если не жестче) предъявляются и госпоже Мванакатве как фактически второму лицу в стране. Замбийские и южноафриканские СМИ внимательно следят за неоднозначной личной жизнью министра финансов. Ее неоднократно снимали на видео в нетрезвом виде, а однажды она вроде как избила 26-летнего бойфренда (самой ей 56), застукав его за сексом с другой женщиной в машине перед ночным клубом «Майела».

Формально госпожа Мванакатве замужем за управляющим местной компанией сотовой связи. По инциденту у «Майелы» она все категорически отрицает, утверждая, что СМИ нагло врут. С оппонентами она предпочитает общаться в твиттере на смеси английского и бемба, что дает разрушительный эффект для ее имиджа в глазах инвесторов. Пример для любителей: «I have no boyfriend. Bufi mwandi abantu babufi, which boyfriend is that? Awe mwandi bufi, bufi. There is nothing like that in my life».

Личная жизнь замбийской элиты всего лишь иллюстрация к тому, что государственная система страны полностью дискредитирована и, по сути дела, не работает. Китайцы с их «дипломатией долгов» действуют весьма однообразно, но в замбийском случае им все само к ногам падает. Президент Лунгу и его люди даже не пытаются сопротивляться восточной экспансии, которая однозначно превращает Замбию в колонию Китая на условиях худших, чем даже английское владычество.

Англичане в Северной Родезии (так называлась Замбия до 1964 года) на землях бемба и в Ньясаленде строили школы и миссии. Сесиль Родс строил там железную дорогу и медеплавильный завод, а китайцы если что и строят, то с целью забрать потом себе. Они умело используют личные слабости отдельных политиков и особенности их поведения, постепенно проникая во все государственные структуры и вытесняя из страны конкурентов.

Идеологии в этом нет никакой. Это во времена Кеннета Каунды было модно ходить с портретом Мао на лацкане. Сейчас все решается деньгами и задушевными разговорами. И, судя по размаху прошедшего на прошлой неделе в Пекине Форума китайско-африканского сотрудничества, когда в КНР прибыли делегации из 53 стран, будет только хуже.

https://vz.ru/

Торгово-промышленная палата Абхазии принимает участие в 60-ой Дамасской международной универсальной ярмарке.

Сухум. 7 сентября. Апсныпресс. На 60-ой Дамасской международной универсальной ярмарке в Сирийской Арабской Республике Абхазию представляет Торгово-промышленная палата Республики Абхазия, во главе с ее президентом Тамилой Мерцхулава.

Приглашение на участие в ярмарке ТПП РА получила в декабре прошлого года, еще до признания Республики Абхазия Сирийской Арабской Республикой. Проект абхазского павильона, по поручению Кабинета Министров Республики Абхазия, был разработан ТПП РА и одобрен Правительством.

Павильон Абхазии на ярмарке, который занял площадь в 100 кв. метров, разделен на четыре тематические части: туризм, история и культура, сельское хозяйство и отдел винно-водочной продукции.

При этом первый день открытия ярмарки был объявлен его организаторами «Днем Абхазии». Гостям была предоставлена возможность увидеть фильм об Абхазии, а также национальные танцы ансамбля «Кавказ».

Объём продовольственного груза экспонатов павильона Абхазии составил 1,5 тонны, его доставка осуществлялась при поддержке Правительства Республики Абхазия. В павильоне ТПП РА представлен широкий спектр отечественной продукции, производимой на территории Абхазии. Это товары таких фирм, как: ООО «Вина и воды Абхазии», ООО «Абхаз Шато», «Аргун Иашта» и «Ашэба Иашта», ИП Мукба, ООО «Пивоваренный завод «Сухумский», МВА «Ауадхара», ООО «Ресурс Юг», ООО «Абхазские сады» и «Ахчарах», ООО «Торговый дом Рубин», ООО «Абхазпродукт», ИП Камила Квициния, РУП «Абхазмед», ИП Джанашия, МУП «Кутол», ИП Миквабия.

В экспозиции также представлена различная сувенирная продукция, в том числе, керамические изделия скульптора Аслана Нанба, отражающие национальный колорит и государственную атрибутику Абхазского государства.

Гости павильона имеют возможность посмотреть видеофильмы и ознакомиться с буклетами и памятками, разработанными ТПП РА, Министерством экономики, Министерством культуры и охраны историко-культурного наследия, Министерством по курортам и туризму, Государственным инвестиционным агентством.

Как отметила президент ТПП РА Тамила Мерцхулава: «ТПП РА уже второй раз подряд принимает участие в этой выставке в качестве почётных гостей и на официальном уровне. Мы имели возможность посетить очень красивую официальную церемонию ее открытия, подготовленную Министерством экономики и внешней торговли САР. Интерес гостей и участников выставки к нашей экспозиции, как и первый раз, очень высок и все отмечают многообразие и масштабность нашего павильона».

Мерцхулава подчеркнула огромную помощь в переговорном процессе с Администрацией ярмарки и со строительной компанией, осуществлявшей возведение абхазского павильона, официального представителя ТПП РА в САР Низара Альджаббан. Павильон «Республики Абхазия» соседствует с павильонами Чехии, Китая, КНДР, Кубы, Венесуэлы, Северной Осетии, Судана, Афганистана, Палестины, Македонии, Бразилии, Индонезии, Армении, Индии и др.

Страница 1 из 2
Обновление тарифов
Аквафон 06 Конструктор
Аквафон 05 Конструктор
Аквафон 04 Конструктор
Аквафон 03 Конструктор
Аквафон 01 Конструктор
Previous Next Play Pause
Яндекс.Метрика