Презентация проекта «Амра», который будет реализован на территории Галского района, состоялась в Сухуме.

Ученые – экономисты, представители Администрации президента, министерства экономики и управляющей компании, которая и занимается реализацией проекта, обсудили перспективы и важность особой экономической зоны для социально-экономического развития Абхазии.

Тему продолжит Марианна Котова

http://abaza.tv/

Роль особых экономических зон в развитии Абхазии на примере ОЭЗ «Амра» обсудили в Сухуме.

Сухум. 15 марта. Апсныпресс. Лана Цвижба/Тамара Ачба. В Национальной библиотеке имени И. Папаскир в формате круглого стола обсудили значение особых экономических зон в развитии Абхазии.

Участники встречи подчеркнули, что формирование особых экономических зон предусмотрено в Стратегии социально-экономического развития Абхазии до 2025 года, разработанной Центром стратегических исследований при Президенте РА и утвержденной Указом Главы государства. Новая для страны экономическая модель была рассмотрена на примере организации ОЭЗ «Амра» в Галском районе.

Научный сотрудник ЦСИ при Президенте РА Илона Мерцхулава отметила, что «экономика Абхазии переживает сложные времена, которые сопровождаются политическими, социальными, экономическими, демографическими трудностями и характеризуются низкими показателями уровня и качества жизни, несбалансированностью регионального развития, дотационностью бюджетов разных уровней и другими факторами».

Мерцхулава назвала пути решения проблем: «Одним из путей выхода из сложившейся ситуации может стать модернизация экономических подходов, в том числе, за счет создания ОЭЗ, формирования экономических кластеров и др. Определенное значение ОЭЗ имеет для возрождения остальных регионов и приграничных территорий. В Стратегии социально-экономического развития Абхазии определена цель формирования ОЭЗ – создание конкурентоспособных производств, освоение выпуска новых видов продукции, а также развитие инфраструктуры, создание новых рабочих мест, рост занятости населения восточных районов Абхазии и улучшение условий жизни населения. Мы знаем, что лейтмотивом создания ОЭЗ является привлечение инвестиций в бизнес. А бизнес требует стабильности и предсказуемости, бизнесу необходима прозрачность и безопасность. Нам нужны инвестиции на паритетных и взаимовыгодных условиях. С одной стороны, ОЭЗ – это эксперимент по формированию модели пространственной интеграции на основе режима преференций, а с другой стороны, очень хочется надеяться, что эксперимент действительно превратится в инструмент устойчивого развития региона».

При этом, замминистра экономики РА Батал Тарба напомнил, что уже подписан специальный договор между Министерством экономики РА и Обществом с ограниченной ответственностью «Р-АСТИКО» об организации и функционировании ОЭЗ смешанного типа «Амра»: «ОЭЗ предполагает решение достаточно широкого по своей компетенции круга вопросов, связанных с тем, что это – производственно-туристическая, портово-инфраструктурная зона. В Договоре обозначены сроки, которые должны быть выполнены. В первую очередь, до 31 декабря текущего года Управляющая компания обязуется разработать и представить генеральный план развития территории. На основании этого основополагающего документа уже можно будет делать выводы о перспективах, целесообразности и значимости той работы, которая должна проводиться. Насколько я знаю, разработка документа находится в завершающей фазе. Мы находимся в тесном контакте с инвесторами, ведется большая работа по привлечению потенциальных резидентов ОЭЗ».

Батал Тарба обозначил сроки: «Не позднее 1 января 2020 года Управляющая компания обязана приступить к началу благоустройства ОЭЗ, которая создается практически в пустом поле. Также, в инвестобязательствах не позднее 1 января 2022 года предусмотрено начать работы по строительству необходимой инфраструктуры. Там предполагается создание порта, чтобы можно было взаимодействовать с транспортно-логистической цепочкой, в том числе, с иностранной государственной зоной. Таким образом, резиденты ОЭЗ, которые будут заниматься промышленным производством, смогут вывозить товары морем на иностранные рынки. Эту работу планируется завершить в 2024 году. Первые 5-6 лет функционирования ОЭЗ практически уйдут на благоустройство, подготовку и выстраивание рабочего процесса резидентов. Срок аренды земель, которые предоставлены под ОЭЗ – 49 лет. По закону, на половину этого срока, резиденты ОЭЗ освобождаются от всех видов налогов, за исключением подоходного, а также обязательных взносов и платежей в государственные внебюджетные фонды РА. Для нашей страны – это беспрецедентные условия».

Как подчеркнул заместитель руководителя Администрации Президента Абхазии Адгур Лушба: «Юридически, к созданию таких форм территория готова. Место выбора ОЭЗ было неслучайным – наличие земель, которые не задействованы в экономическом обороте, стали одним из факторов, повлиявших на принятие решения. Но есть и другие необходимые для создания ОЭЗ условия – например, наличие трудовых ресурсов в Галском районе, удобное географическое расположение: наличие моря, автодорог и возможность присоединения к железнодорожной ветке, кроме того, есть возможность создания отдельного энергетического объекта на одной из Перепадных ГЭС. Хочется надеяться, что наши ожидания оправдаются».

Председатель Государственного таможенного комитета РА Беслан Цвинария также выразил готовность содействовать развитию ОЭЗ. «Но пока, на данном этапе, нет реальных шагов, чтобы таможня могла более активно включиться в работу», – отметил он.

(АП): Основной целью создания ОЭЗ «АМРА», помимо стимулирования инвестиционной активности, также является организация современного Транспортно-логистического центра, основной частью которого должен стать «Морской порт». Изначально, для осуществления проекта по организации ОЭЗ Управляющая компания «Р-АСТИКО» изучила Черноморское побережье республики на всем протяжении, а также возможность строительства и развития портовой инфраструктуры. При этом территория Галского района была выбрана как самая подходящая.

 

О том, как работает энергетическая система Абхазии, кто платит за переток электроэнергии из России, почему нет возможности для работы майнеров, что делать с должниками по платежам за потребленную электроэнергию и почему муниципалитеты не заинтересованы в повышении собираемости платежей, рассказывает генеральный директор Республиканского унитарного предприятия «Черноморэнерго» Аслан Басария.

Елена Заводская: На одном из недавних заседаний кабмина министр финансов сообщил о том, что по решению Межправкомиссии в 2016 году был выделен 221 млн рублей на погашение задолженности по перетоку электроэнергии, а в 2017 году 550 млн рублей из Инвестпрограммы было решено направить на погашение задолженности по перетоку. Получается, что мы за два года около 800 млн рублей заплатили за переток, причем речь ведь идет о том, что мы пользуемся перетоком всего месяц-два в году. Поясните, пожалуйста, почему образовалась такая большая сумма?

Аслан Басария: Любого нашего гражданина и потребителя, естественно, должны смутить такие суммы. Наше население, наше государство не привыкли к тому, что электроэнергия является очень дорогим продуктом во всем мире. Соответственно, если принимается решение по перетоку из одного государства на территорию другого государства – это стоит немалых денег. Тот розничный тариф, который существует в Абхазии, в пять-семь раз дешевле, чем оптовые цены на рынках электроэнергии сопредельных с нами государств. Принятие решений, вопросы ценообразования, финансовых взаимоотношений между Республикой Абхазия и Российской Федерацией происходят в рамках межправительственного взаимодействия и закрепляются протоколами Межправкомиссии. Если говорить об ответственности «Черноморэнерго», то мы озвучиваем проблемы, с которыми можем столкнуться при прохождении пиковых нагрузок, связанных с наполнением водой Джварского водохранилища. Мы предоставляем необходимую информацию в правительство, а дальше уже по правительственным каналам принимаются решения и происходит работа, чтобы получить этот переток. Вся электроэнергия, которая попадает на территорию Абхазии, фиксируется приборами учета.

Е. З.: О нашем перетоке в 2019 году премьер-министр Валерий Бганба сказал, что оплата его будет заложена в «Инвестпрограмму 2020-2022». Получается, что мы используем эту электроэнергию, а оплачивать ее будем только в следующем году, правильно?

А. Б.: Насколько мне известно, взаимодействие по зачету денежных средств через Инвестпрограмму за тот переток, который происходит, осуществляется обычно с задержкой на год.

Е. З.: Есть ли у вас информация о том, какой переток ожидается в 2019 году?

А. Б.: На данный момент мы запросили по перетоку 45 млн киловатт/часов, рассчитывая на то, что мы получим его 10 февраля. Но в силу определенных причин мы получили его только 27 февраля. За 17 дней расход воды увеличился в разы. После получения перетока абхазская сторона запросила у российской стороны увеличения этого лимита еще на 25 млн киловатт/часов. Мы очень надеемся, что этот вопрос решится, в противном случае мы опять войдем в фазу дефицита.

Е. З.: Мы говорим о том, что мы сами оплачиваем переток из средств нашей Инвестпрограммы. В то же время в грузинских СМИ есть информация о том, что Грузия оплачивает переток, который идет в Абхазию. Прокомментируйте, пожалуйста.

А. Б.: Этот вопрос не в моей компетенции. Он решается на межправительственном уровне. Я могу сказать только, как это выглядит технически. Дело в том, что с советских времен, с развала Советского Союза существует диспетчеризация определенных территорий, регионов, районов, в которую раньше входили и республики Советского Союза, и Российская Федерация. В России тоже есть такое деление, например, диспетчерское управлению юга России. И там, где происходит диспетчеризация и управление этими режимами, все зависит от количества генерирующих мощностей, которые находятся на той или иной территории. Мы знаем, что нас снабжает ИнгурГЭС и перепадная ГЭС, которые являются частью энергосистемы Грузии. Мы же понимаем, что в Грузии не только одна генерация, там огромное количество генерирующих мощностей, ими всеми нужно управлять. И в довоенные, и в послевоенные времена все так и происходило, очень много лет имеет место взаимодействие диспетчерских служб для того, чтобы технологически правильно подавать электроэнергию на те или иные территории. Чисто технически мы взаимодействуем с диспетчерской Грузии, это происходит постоянно. Что же касается финансовых взаимоотношений, то этот вопрос лежит не в плоскости РУП «Черноморэнерго», он решается в рамках межправительственных договоренностей и взаимоотношений.

Е. З.: Давайте поговорим о майнерах. Вы прекратили их деятельность. Сколько они потребляли электроэнергии? Не могли ли бы эти средства помочь нашей энергетике в решении задач переоснащения и т.п.?

А. Б.: Прежде чем говорить о майнерах, я озвучу четыре системные проблемы, которые у нас есть в энергетике. Первая проблема связана с распределением электроэнергии между двумя государствами – Грузией и Абхазией. У нас есть договоренность, которая существует с послевоенных времен, и надо стараться оставаться в тех лимитах, по которым эта договоренность была достигнута. Вторая проблема – это прохождение наших пиковых нагрузок. По сравнению с предыдущим годом мы чуть снизили потребление, но оно у нас тем не менее системно растет. Если сопоставить количество электроэнергии, которое нам необходимо в осенне-зимний период времени с уровнем воды и возможностью генерации, то мы увидим, что зачастую нам его не хватает для покрытия наших потребностей. Третья проблема – это пропускная способность наших магистральных линий. У нас существуют три магистральные линии, которые снабжают республику. И они работают не в нормальном режиме, как это должно быть, а сильно перегружены. И четвертая проблема – у нас перегружены подстанции 35, 110 и 220 киловольт, т.е. мощность, которую могут выдавать эти подстанции, ограничена теми трансформаторами, которые установлены. Если у нас существуют все эти проблемы, то есть ли у нас возможность выдавать им эту мощность?

Чем больше товара приобретут у любой компании, а в нашем случае товаром для нас является электроэнергия, тем лучше для компании. Мы находимся в очень тяжелом финансовом положении. Это объясняется тем, что тариф экономически не обоснован и сильно занижен. Государственных субсидий недостаточно. Очень сложно выживать энергетической отрасли. У нас и с собираемостью платежей проблемы. Майнеры или любые крупные потребители электроэнергии, которые появились бы на территории Абхазии, были бы финансовым плюсом для нашей компании, но мы озвучиваем технические характеристики нашей энергосистемы. Она не в состоянии выдавать такую мощность. Да, конечно, есть такие майнеры, которые платили вовремя за электроэнергию, и есть майнеры менее добросовестные. Давайте поймем, что майнеры, а их порядка 18-20, потребляют очень большое количество электроэнергии.

Е. З.: А сколько они потребляют, есть у вас подсчеты?

А. Б.: Мы отключили порядка 10 мегаватт. При пересчете на электроэнергию в год получается порядка 70-80 млн киловатт/часов. В рублях по нашему тарифу это – 74 млн рублей. Государственная дотация РУП «Черноморэнерго» за прошлый год была 15 млн рублей. Вы же понимаете, что мы очень заинтересованы в этих денежных средствах, но у нас нет возможности предоставить этот товар – вот в чем проблема!

Е. З.: Аслан, как вы считаете, вы всех майнеров отключили или есть еще?

А. Б.: Я думаю, что не всех, поиск нелегально потребляющих электроэнергию майнеров происходит ежедневно. Последнее отключение у нас было неделю назад.

Е. З.: Время от времени я слышу разговоры о том, что «Черноморэнерго» продает энергию за пределы Абхазии. Если можно, прокомментируйте это.

А. Б.: Вся государственная машина, которой мы подчиняемся, все государственные структуры сначала продают электроэнергию за границу, а потом приобретают эту электроэнергию, теряя деньги из Инвестиционной программы. Как вы считаете, в этом есть какая-то логика? Это первый вопрос-ответ, скажем так.

Вторая составляющая: реализовать электроэнергию теоретически, наверное, можно было бы, если бы у нас эта электроэнергия была в избытке. Посмотрите на открытую отчетность РУП «Черноморэнерго» – в ней есть точные цифры по количеству потребленной электроэнергии Республикой Абхазия ежегодно, в том числе, там есть цифры процентного соотношения от произведенной электроэнергии комплекса ИнгурГЭС. Теоретически, если бы мы снизили потребление и у нас высвободилась какая-то часть, мы, конечно, могли бы думать о том, каким образом ее реализовать. Предположим, реализовать ее тем же майнерам или еще кому-то внутри страны или за ее пределами. Но опять же есть у нас такая возможность? Я мечтал бы о том, чтобы Абхазия стала страной такого уровня, чтобы мы имели возможность экспортировать электроэнергию со своей территории близлежащим странам.

Е. З.: Известно, что у нас есть серьезная проблема с собираемостью платежей от потребителей электроэнергии. Пару лет назад «Черноморэнерго» говорило о том, что есть планы создать энергетические комиссии в районах для того, чтобы вести работу с должниками. Скажите, пожалуйста, были ли созданы эти комиссии, и если да, то есть ли какой-то результат их деятельности?

А. Б.: Действительно, в рамках взаимодействия Министерства экономики и РУП «Черноморэнерго» появилась такая инициатива, которая в конечном итоге была оформлена в постановление кабинета министров. В его тексте была описана вся составляющая по работе этих местных комиссий, в которые должны были входить представители районных администраций, силовых структур, представители общественности и наших организаций на местах. Эти комиссии были созданы, некоторые проявили себя достаточно эффективно, а некоторые – нет. Тем не менее определенный эффект это дало, хотя, конечно же, мы ожидали совершенно иного эффекта. Все равно мы являемся основной организацией, которая, по сути, в одиночку старается решать эти вопросы.

Е. З.: Если можно, поясните, пожалуйста: те энергетические комиссии, которые дали эффект, в чем он заключался и что им удалось сделать? И те комиссии, которые остались неработающими, почему они не справляются?

А. Б.: Мы слышали такую аргументацию со стороны муниципалитетов, что у них нет заинтересованности включаться в этот процесс, потому что это – непосредственная функция «Черноморэнерго», денежные средства тоже попадают в РУП «Черноморэнерго». На что мы старались всегда возражать и говорили о том, что это даст социальный эффект на тех территориях, на которых работают муниципалитеты. Ведь если у РУП «Черноморэнерго» появляются какие-то дополнительные средства, они могут проводить работы по восстановлению качественного и надежного энергоснабжения на их территориях. По сути, мы на всей территории Республики Абхазия проводили собрания, мы приглашали глав администраций сел, ставили им задачи, они совместно с нашими людьми старались общаться с населением, принимались решения по отключению сел. Естественно, мы не отключали их полностью в силу того, что там были и плательщики, и неплательщики. Но по некоторым селам у нас вообще собираемость была ноль рублей, и, естественно, там мы отключали. Мы делали веерные отключения, если была такая техническая возможность. А были села, которые мы хотели бы отключить, но при их отключении страдали другие села, которые платят в разы приличнее. Там у нас отключать не получалось. Для того чтобы отключить и потом включить, нужно делать это определенными энергетическими установками, а если ты отрезаешь эту линию, то восстанавливать ее через три часа, когда ты проводишь веерные отключения, технически неверно, неправильно и очень сложно.

Е. З.: По вашим данным, какой у нас процент населения сегодня оплачивает потребленную электроэнергию?

А. Б.: По предыдущему году общая собираемость была порядка 58%, сюда входит собираемость с физических и юридических лиц. По физическим лицам – под 40% собираемость, по юридическим лицам – порядка 80%.

Е. З.: К вопросу о должниках: РУП «Черноморэнерго» планирует продолжать эту работу, есть ли у вас какие-то резервы для того, чтобы все-таки повышать собираемость платежей – какие у вас планы в этом отношении?

А. Б.: Для того, чтобы эффективно подойти к вопросу собираемости, улучшать платежную дисциплину населения, существует не просто проверенный способ, а способ, который оправдал себя во многих странах – это реконструкция нашего энергохозяйства, линий, трансформаторных подстанций и, конечно же, установка приборов учета. В нашем случае очень хорошо себя показали приборы учета, которые могут дистанционно отключать потребителя в случае появления у него задолженности. Но дело в том, что на установку этих приборов требуются достаточно большие денежные средства.

У нас подготовлены объемные программные документы. Первый был подготовлен в 2016 году – это программа развития электроэнергетики до 2026 года. Там речь идет о технических решениях и финансовой составляющей для решения вопроса о высокой стороне – это 35 киловольт и выше. Когда мы говорим про приборы учета и про потери на низкой стороне, речь идет о распределительных сетях. И по распределительным сетям у нас тоже готово технико-экономическое обоснование проведения работ в распределительных сетях с установкой приборов учета. Мы знаем, что нужно делать, каким образом, в каком районе, какой это даст эффект, в том числе, по экономии электроэнергии, по собираемости, у нас все эти данные существуют. Нет только одного – источника финансирования для реализации этих задач. При той собираемости, которая у нас сегодня существует в республике, даже с учетом тех субсидий, которые сегодня есть, энергосистема еле выживает. Подумайте только, у нас восемь филиалов РУП «Черноморэнерго», головная организация, группы подстанций в каждом районе, порядка 1 300 работников, можно понять, какое количество денежных средств уходит на содержание этой отрасли в Абхазии. Все эти данные существуют в открытой отчетности РУП «Черноморэнерго», они есть на нашем сайте.

Е. З.: Если можно, озвучьте, пожалуйста, сколько вы собираете в год платежей и какой у вас фонд заработной платы?

А. Б.: На содержание филиалов и головной организации, в которое входят фонд заработной платы, налоги на заработную плату, горюче-смазочные материалы, а также небольшие денежные средства наших филиалов для того, чтобы они могли приобретать, как мы это называем, «мелочевку», ежемесячно требуется порядка 24-25 миллионов рублей. Но, например, в январе 2019 года собираемость платежей за электроэнергию была порядка 16 миллионов рублей. При таком финансировании любой профессионал, который просто взглянет на нашу открытую отчетность, может задать вопрос: а каким образом вы подаете электроэнергию вашему потребителю? Это архисложная задача. Поэтому энергосистема нуждается в системной помощи со стороны государства.

Е. З.: И как решить эту проблему в дальнейшем? Ведь, наверное, каждый год у нас ситуация становится только сложнее. В перспективе как вы смотрите на эту проблему?

А. Б.: Спасибо за этот вопрос. На самом деле, есть два подхода: первый подход – это повышение тарифа, второй подход – это субсидирование экономически обоснованного тарифа посредством бюджетных денежных средств государства. В силу того, что у нас сегодня не стоит вопрос поднятия тарифа, значит, нужно государству сфокусировать свое внимание на субсидии в энергетической отрасли именно экономически обоснованного тарифа, потому что без финансовых возможностей решить все те задачи, которые мы с вами обсуждаем, невозможно.

Да, у нас существует увеличение собираемости ежегодно на 2%, иногда на 4%, но это не тот эффект, который может на что-то повлиять. Известно, что если реконструируются сети, устанавливаются приборы учета, то, во-первых, платежная дисциплина увеличивается, во-вторых, уменьшается потребление. Скажу по нашей энергосистеме, если бы мы провели реконструкцию распределительных сетей низкой стороны, поставили приборы учета и контролировали этот процесс соответствующим образом, то годовая экономия электроэнергии у нас составила бы порядка 30% как минимум. Т.е. при потреблении в республике в районе 2 миллиардов киловатт/часов по предыдущему году мы бы потребили 1 миллиард 400 квт/час.

Е. З.: И что делать? Какой выход?

А. Б.: Нужно вкладывать в энергетическую отрасль, потому что энергосистема является китом, на котором базируются и экономика, и социалка, это система жизнеобеспечения.

Эхо Кавказа

 

Вы не знаете, что страшнее для народа и государства – наркотики или коррупция? И то и другое подрывает основы безопасности, способствует росту преступности, разлагает личность и так далее. К тому же, судя по всему, эти два преступления схожи по скорости распространения и степени зависимости.

В прошлом году депутаты нашего парламента приняли в первом чтении решение об ужесточение наказания за сбыт наркотиков в особо крупном размере, определив распространителям меру ответственности – смертная казнь или пожизненное заключение (так как в стране введен мораторий на смертную казнь). Решение весьма сомнительное, так как 15-20 лет заключения, предусмотренные в нынешнем законодательстве, и без смертной казни весьма серьезное наказание. По мнению специалистов, прежде чем принимать поправки о его ужесточении, народным избранникам следовало бы понять, на каком этапе закон перестает работать. А для этого было бы правильнее изучить правоприменительную практику и проанализировать судебные решения. Но идти столь серьезным путем, копаться в судебных решениях, изучать законность принятых в судах решений депутаты не захотели и приняли решение, понятное избирателям – ужесточить.

«Мы все время пытаемся, пробежав короткой дорожкой, решить глобальные вопросы. Но так не бывает – нельзя из понедельника попасть прямо в пятницу, потому что кому-то захотелось завтра на свадьбу. Простое усиление карательной практики не дает результата», – объясняет специалист.

Но специалистов в парламенте слышать не хотят. К примеру, принимая закон о затемнении стекол, депутаты не пожелали услышать мнение представителей ГАИ. И появляются законы, которые словно созданы для дальнейшего развития коррупции.

Вот и на последнем заседании сессии парламента в первом чтении был принят еще один (на мой взгляд, непродуманный) законопроект, направленный на борьбу с коррупцией – «О декларировании доходов, расходов и обязательств неимущественного характера». Чтобы первое чтение состоялось, под парламентом от сессии к сессии стояли общественные активисты. Так с грехом пополам проект приняли в производство. Но у меня есть серьезные сомнения, что принятие этого законопроекта к рассмотрению знаменует собой готовность власти начать борьбу с коррупцией.

Прежде всего, потому что ранее на рассмотрение этих поправок у парламента не находилось времени в течение полутора лет. А еще, потому что телегу опять поставили впереди лошади – в пакете с этим законопроектом нужно было принимать поправки в другие законы и, в частности, в Уголовный кодекс, предусматривающие ответственность за незаконное обогащение. Как-то стоило бы прояснить и вопрос взаимодействия с банковскими и кредитными организациями хотя бы стран, признавших Абхазию, в процессе реализации нового законодательства.

«Сырой документ», говорят депутаты, как бы заранее оправдывая его дальнейшую судьбу и не ощущая никакой ответственности за эту «сырость».

Как это будет на практике? К примеру, вот так: статья 15 законопроекта, предусматривающая ответственность за предоставление недостоверных и ложных сведений о доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера, отсылает к законодательству республики. Но в действующем законодательстве не прописано декларирование, а следовательно, не предусмотрена и ответственность за недостоверные и ложные сведения, представленные декларантом.

Все как в детской игре – пойди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что. Возможно, кому-то это кажется забавным – принимать законы, которые не будет работать?

«Коррупция, это не просто деньги, присвоенные отдельными функционерами. Это коррозия, разъедающая саму основу и стержень любого общества. Особенно, когда доля государства в экономике высока», – написал на странице в Facebook министр экономики Адгур Ардзинба, по сути, поддержав общественных активистов, которые лоббируют принятие мер против коррупции. И продолжил: «Вот почему в ряде стран преступления, связанные с коррупцией, караются высшей мерой наказания».

Очевидно, что страна приблизились к тому состоянию, когда не только простые граждане, но и некоторые представители власти осознают, что коррупция являются угрозой для общества, сопоставимой с угрозой от наркотиков. Признание этого означает, что «ответственность за распространение наркотиков в особо крупном размере» и «незаконное обогащение» должна быть одинаковая.

Но это самый короткий путь из понедельника в пятницу, когда лень работать над законами и анализировать связь между распространением наркотиков и коррупцией.

Изида Чаниа

Эхо Кавказа

 

 

Министерство по репатриации подвело итоги 2018 года в ходе заседания Кабинета Министров Республики Абхазия, которое прошло в четверг 28 февраля.

СУХУМ, 28 фев – Sputnik, Бадри Есиава. Более 500 репатриантов получили паспорта гражданина Абхазии в 2018 году, и это рекордные показатели, сказал министр репатриации Абхазии Беслан Дбар на заседании Кабмина в четверг 28 февраля.

"Хочу отметить, что из этих 543 человек, получивших абхазское гражданство и паспорта гражданина республики, 430 репатриантов восстановили свои исконные фамилии", - отметил Дбар.

По словам министра, в число этих людей вошли выходцы из Сирии, Турции, Иордании, России, Египта, США, Нидерландов, Ливана, по одному из Эстонии, Грузии и Израиля.

Глава Галского района Тимур Надарая выразил обеспокоенность по поводу одной из стран, откуда соотечественники пребывают в Абхазию, а именно, речь шла о Грузии. Он уверен, что спецслужбы сопредельного государства ведут активную работу по вербовке агентов, и Абхазии следует быть осторожнее, бдительнее в этом.

В ходе своего выступления министр по репатриации также отметил, что нередко возникают проблемы и со сбором документов, оформлением абхазского гражданства людям, у которых мать абхазской национальности, но отец, к примеру, турок или кабардинец. Он добавил, что в комиссии по предоставлению гражданства к сегодняшнему дню поступило 152 заявления.

Дбар подчеркнул, что не все репатрианты, получившие абхазское гражданство, остаются жить в республике. Многие из них уезжают обратно, но немало тех, кто возвращается снова. Например, в 2018 году 45 человек на постоянной основе вернулись в Абхазию и получили статус репатрианта.

Одной из главных проблем, которую переживают репатрианты в Абхазии, Дбар назвал нехватку жилплощади.

"По этой причине каждый месяц из фонда репатриации выделяется 600 000 рублей на оплату аренды жилья. В общей сложности в наше министерство уже поступило 518 заявлений с просьбой о предоставлении жилплощади", - отметил Дбар.

Для решения этого вопроса в селе Мачара Гулрыпшского района для репатриантов строится коттеджный поселок, рассчитанный на сто семей. Там планируется построить четыре дома, в два из которых можно будет заселиться уже к концу первого полугодия 2019 года. Оставшиеся работы планируют завершить к концу года.

Дбар также поделился интересной информацией о том, что в прошедшем году 15 репатриантов обзавелись семьями в Абхазии, родилось 23 ребенка.

Глава экономического ведомства республики Адгур Ардзинба признался, что отчет коллеги его растрогал и напомнил о войне, когда ему было всего десять лет.

"Я прекрасно помню, пускай никто не обижается, мы сидели дома и обсуждали возможность того, если мы проиграем войну, куда нам податься и на что нам жить. Мы ведь до последнего не знали, чем закончится эта война. Те люди, которые сегодня возвращаются в Абхазию, это те, кто был вынужден покинуть свою родину. Слава богу, нас эта участь не постигла", - поделился воспоминаниями Ардзинба.

Рассуждая о положении репатриантов в стране и неприятных инцидентах, в которые они порой попадают, Ардзинба привел в пример нападение на один из магазинов в Сухуме, принадлежащий репатриантам, и сказал, что за подобные действия виновников нужно наказывать по всей строгости закона, а обществу следует порицать подобные действия.

Он также поинтересовался у министра внутренних дел Абхазии Гарри Аршба, чем закончилась эта история.

"Трое фигурантов этого дела были задержаны, остальные поданы в розыск. Данная статья не предусматривала больше года и пяти лет лишения свободы и, как вы знаете, у нас была амнистия, под которую они попали по решению суда", - ответил Аршба.

Изначально, с сожалением добавил он, это уголовное дело было возбуждено как разбойное нападение, что предусматривало лишение свободы свыше пяти лет, но в связи с тем, что потерпевшие не дали показания по этому инциденту, дело было переквалифицировано.

"Чтобы доказать факт разбойного нападения, необходимы показания потерпевшего", - уточнил министр внутренних дел.

Такой исход дела Ардзинба назвал показательным. Он подчеркнул, что Госкомитет по репатриации был реорганизован в министерство по причине того, что работа этого ведомства имеет большое значение для страны, и если не удастся обеспечить безопасность репатриантов, то все усилия ведомства не будут иметь результата. Это применимо и к деятельности Минэкономики в части привлечения инвестиций, подчеркнул Ардзинба.

Министр репатриации согласился с мнением коллеги и подчеркнул, что без единения и поддержки репатриантов во всем вернуть соотечественников на их историческую родину не удастся.

Госкомитет по репатриации был реорганизован в министерство в мае 2018 года.

Госкомитет по репатриации Республики Абхазия был создан 23 марта 1993 года для развития отношений между республикой и зарубежными абхазскими диаспорами. Ведомство оказывает помощь репатриантам в адаптации на исторической родине.

В 1998 году создан внебюджетный Фонд комитета для финансирования Госпрограммы репатриации. Согласно закону Республики Абхазия "О репатриантах", вернувшиеся на постоянное место жительства абхазы и абазины в течение пяти лет имеют статус репатриантов.

К концу 2018 года статус репатрианта получили около десяти тысяч человек, примерно пять тысяч из них постоянно проживают в республике. В основном это соотечественники из Турции, Сирийской Арабской Республики и Иордании.

 

 

Страница 1 из 17
Яндекс.Метрика