Задумавшись о ситуации с возвращением кредитов и вообще исполнением судебных решений в Абхазии, я вспомнил услышанную лет 10-15 назад с экрана одного из российских федеральных каналов от тогдашнего депутата Госдумы от ЛДПР, ныне скрывающегося от уголовного преследования беглеца Алексея Митрофанова фразу: «Долги платят только дураки».

Война рушит не только постройки. Лишь спустя несколько лет после 1993 года в Абхазии была повсеместно налажена система налогообложения, стали полноценно работать суды. Вскоре судебные инстанции, а также СМИ республики захлестнула волна жилищных тяжб. Но через некоторое время выяснилось, что постановление суда, вступившее в законную силу, на практике является просто бумагой, влияющей на реалии не больше, чем газетная статья. Как правило, у проигравшего судебный процесс ответчика, занимающего домовладение, всегда находилась сплоченная родня и другие защитники, способные отстоять спорное жилье. Да, при судах и тогда были в штате судисполнители, но кто слушал их увещевания?

И вот с 1 января 2017 года в силу вступил закон Республики Абхазии о судебных исполнителях, и приступила к работе Служба судебных исполнителей, офис которой разместился в сухумском деловом центре «Эверест», в историческом здании по проспекту Леона, 9. К тому времени еще одной актуальной задачей для абхазских судисполнителей (или судебных приставов, как их по аналогии с российской службой нередко называют) стал возврат кредитов у недобросовестных заемщиков, которые набрали их у государства с конца нулевых годов мерено-немерено. И, возможно, некоторым особо наивным гражданам в тот момент могло показаться: «Уфф, наконец-то правовая система заработает». Если так, то плохо они знали наших людей. Конкретно – ту категорию, которая всегда оказывается в первых рядах получающих у государства материальную помощь и кредиты, занимающих пустое жилье и так далее.

Вчера во время пресс-конференции в пресс-центре Абхазского телевидения председателя Службы судебных исполнителей Зураба Барцица тот сказал:

«Вы понимаете, в каком регионе мы живем, с какой ментальностью наше население. И, естественно, в первое время были очень серьезные проблемы. Да и сегодня говорить, что все хорошо, все гладко, не приходится. Людям было, так сказать, сложно воспринять то или иное решение суда. У нас были в производстве судебные решения, принятые в 2006-м году, 7-м году, 10-м, 12-м, ну, с большим сроком давности. И когда мы приходили в то или учреждение, или домовладение, которое люди незаконно заняли, или возвели незаконно какое-то строение, ну, естественно, люди были очень удивлены, возмущены, как вообще могло произойти такое, что мы появились на горизонте. И основная у нас проблема – проявляя всякую изощренную гибкость пытаться исполнить решение суда… При сносе одного строения в городе Сухуме некая гражданка боевой гранатой закидала наших сотрудников, сейчас она осуждена, содержится в СИЗО. И вот буквально сегодня, я сейчас оттуда еду, тоже произошел неприятный инцидент. Сегодня производили очередное выселение, и хозяйка подожгла квартиру, из которой ее выселяли».

Насчет удивлений и возмущений тех, к кому приходили судебные исполнители. Не знаю, возможно, они такие все прирожденные артисты, что кто-то мог поверить в их удивление, но о решениях судов они не могли не знать, ибо, конечно же, участвовали в соответствующих судебных процессах. Или эти люди искренне считали, что если они в свое время «послали лесом» судебные инстанции, проигнорировали их решения, то, выходит, «победили» и их уже никто не мог «потревожить»? Судебный процесс над сухумской гранатометательницей, осужденной в прошлом июле на шесть лет лишения свободы, «Эхо Кавказа» подробно освещало. Что касается вчерашней поджигательницы, то сегодня я попытался узнать у Зураба Григорьевича данные о ней и обстоятельства дела, но он попросил отложить этот разговор до следующей недели, пока не будут проведены соответствующие следственные действия.

Когда на пресс-конференции ему был задан вопрос о работе Службы над возвращением кредитов, Зураб Барциц сказал:

«За период… практически получается полтора года – половина семнадцатого и восемнадцатый – хотя некоторые считают, что не так уж активно работу мы ведем… 3 685 исполнительных документов поступило в нашу Службу. Это огромное количество для наших условий, для наших возможностей. На общую сумму – это по кредитам и долгам – миллиард 145 миллионов рублей, 5 миллионов 854 тысячи долларов США и 10 тысяч евро. Общая взысканная сумма на сегодняшний день – 37 миллионов 677 тысяч 535 рублей и 10 тысяч долларов».

Чтобы вы не запутались в этой цифири, переведу в проценты: взыскано примерно три процента всей суммы долгов. Когда эти цифры впервые были опубликованы, кто-то из интернет-форумчан ехидно заметил, что содержание данной организации едва ли обходится государству в меньшую сумму, чем возвращенные кредиты. Впрочем, и сам Зураб Барциц понимает:

«Естественно, кому-то может показаться, что это не так уж много, но вы поймите. Процесс такой, что поступает к нам исполнительное производство, но вслед за этим должники частенько обращаются к взыскателю. То в Сбербанк государственный, то в коммерческие банки. И они заключают мировые соглашения, обращаясь в суд. После этого производство исполнения прекращается, и они, согласно графику, утвержденному в мировом соглашении, начинают выплачивать ежемесячно определенные платежи. Опять-таки бывает, что не выполняется мировое соглашение, и через некоторое время тот же взыскатель, банк или другая структура, обращается к нам…»

Когда журналисты попросили главного судебного исполнителя Абхазии назвать самую большую сумму задолженности, он ответил с такой же осторожностью с именами собственными:

«Сумма одна у нас есть около ста миллионов – кредит, который висит за определенной фирмой. Человек, который получил… его здесь нет. Некоторые умудряются… пускай не в обиду будет это сказано, но схема эта отработанная, скажем так, коррупционная схема. Они приезжают… То ли из России, кто-то им помогает. То ли из числа репатриантов. Они получают паспорт гражданина Абхазии, получают кредит: там десять миллионов, пятнадцать миллионов, тридцать миллионов. Потом он уезжает… Банк обращается в суд в отношении того лица. Того лица нет. Где его искать?»

Виталий Шария

Эхо Кавказа

 

 

К 25-летию Победы в Отечественной войне народа Абхазии Нацбанк республики выпустил первую в истории памятную банкноту "Владислав Арӡынба" (Владислав Ардзинба) номиналом 500 апсаров в сентябре 2018 года.

О том, есть ли спрос на эти банкноты в Абхазии и за рубежом, сколько их удалось реализовать банкам страны за неполные полгода и где ими расплачивались, читайте в материале корреспондента Sputnik.

Бадри Есиава, Sputnik

"Апсары" в банках

Продажа первых в истории Абхазии денежных банкнот стартовала в Сухуме в преддверии юбилейного Дня Победы и Независимости республики 29 сентября 2018 года. Всего Национальный банк страны выпустил 10 000 купюр "Владислав Арӡынба" номиналом 500 апсаров.

Примерно 40% взял Сберегательный банк Абхазии. По словам руководителя операционного управления банка Милены Адзинба, было реализовано 1479 купюр на сумму 7 398 000 рублей.

"Надо отметить, что примерно 50% этих банкнот было продано за рубеж. Изначально они продавались по номинальной цене, но с февраля 2019 года их стоимость поднялась с 5000 рублей до 6000 рублей. Несмотря на это, спрос на эти банкноты не снизился", - рассказала Адзинба и добавила, что цена на банкноты будет расти из года в год.

Она также отметила, что наблюдается оборот бумажных апсаров - Сбербанк Абхазии принял от частных лиц больше 430 банкнот на сумму почти два миллиона рублей. Если банк продает 500 апсаров за 6000 тысяч рублей, то скупает их по фиксированному курсу 1 апсар – 10 рублей.

В других банках страны ситуация с первой абхазской банкнотой не столь оптимистичная.

Председатель правления "Гарант Банка" Эмма Харчилава рассказала, что банкноты у них спросом не пользуются. С начала продаж они не реализовали ни одной купюры.

"Сейчас у нас в наличии несколько банкнот, если и дальше не будет на них спроса, придется вернуть эмитенту обратно. За все это время ни одного обращения с целью купить эти банкноты не было. Было всего пару человек, которые обналичили их на рубли", - сказала Харчилава.

Зампредседателя правления "Сухум-банка" Апполон Латария рассказал, что в День Победы и Независимости им удалось продать 40 банкнот из 100. Покупали их не только гости и граждане Абхазии, но и сами сотрудники банка.

"В день старта продаж был ажиотаж на эти банкноты. Реализовывали по номинальной цене и ничего на этом не заработали, но уже сначала этого года цена поднялась до 6,5 тысяч рублей", - поделился Латария.

По его словам, в осенний период спрос на банкноты еще сохранялся, но с зимы - упал. Он лично видел, как 500 апсаров дарили на свадьбах, днях рождения, расплачивались ими в кафе и ресторанах. Он прогнозирует, что ко Дню Победы спрос может снова вырасти.

Такую тенденцию наблюдают в "Амра-банке", председатель правления которого Михаил Чалмаз отметил, что сегодня этой банкнотой интересуются коллекционеры и те, кто рассчитывает подзаработать на их перепродаже.

"Цена в интернете на эти банкноты достаточно высокая. Доходит до 20 000 рублей, но это редкие сделки. В нашем банке в этом году ни одну банкноту еще не купили. То есть нашим гражданам не интересна эта купюра в таком формате, в котором она существует сейчас. Основные пункты продаж у нас – это нумизматические выставки, на которых банкнота пользуется высоким спросом", - сказал Чалмаз.

Он уверен, что население Абхазии с большей охотой стало бы приобретать эти банкноты, если бы ими можно было, например, оплачивать налоги, торговые сети принимали бы их. Чалмаз также считает, что новые цены на апсары с начала 2019 года были искусственно завышены.

"У нас осталось много этих банкнот, и мы из них делаем сувениры и пытаемся в таком виде реализовать. Такого рода сувениры, с коробкой из красного дерева, стоят около 15 000 рублей, а это цена уже немаленькая. Пока мы используем эти купюры в качестве подарка нашим партнерам", - объяснил Чалмаз и добавил, что их банк ставит перед собой цель впоследствии повлиять на то, чтобы апсары стали официальным денежным знаком.

"Амра-банк" с сентября 2019 года продал банкноты более чем на один миллион рублей.

Оплата свадеб и счетов

Одними из первых, у кого на свадьбе вместо привычных рублей записали (денежные подарки в Абхазии записывают в специальную тетрадь, которая хранится в семье – ред.) апсары, были Аслан Палавандзия и Ашна Хашба из Кутола. Столь необычный подарок сделал один из родственников жениха.

"Свадьбу мы играли 6 октября. Наш родственник Беслан Торчуа записал апсары, чему я был приятно удивлен. Если честно, не ожидал. Как-то необычно это было", - поделился впечатлениями Аслан.

Молодожены не стали обменивать банкноту на рубли и решили оставить ее на память. Купюра все еще хранится в родовом доме Палавандзия. Это не единственный случай, когда апсары становились презентом. Аслан слышал от знакомых, что компания ребят тоже «записала» апсары на свадьбе у своего друга.

Гендиректор РУСДРАМа Ираклий Хинтба уже два раза дарил банкноту "Владислав Ардзинба" на свадьбах.

"Это оригинальный подарок с устойчивым денежным эквивалентом. Со временем они вырастут в цене, и на специализированных сайтах можно увидеть предложения, превышающие номинальную стоимость этой банкноты. По сути, ее ценность выше номинальной стоимости", - уверен Хинтба.

Первой абхазской банкнотой даже расплачиваются в кафе, но это скорее красивый жест, чем привычная практика. Адгур Лагивала из Сухума опубликовал в социальной сети фото первого чека, оплаченного абхазской купюрой в день старта продаж. Сдачу он, конечно же, получил в рублях. По словам Адгура, никаких проблем во время оплаты у него не возникло.

Найти другие рестораны и кафе Сухума, где расплачивались "пятисоткой" корреспонденту Sputnik не удалось, но во многих из них выразили готовность принять купюру к оплате.

Администратор ресторана Даур признался, что ему самому было бы интересно, но он испытывает некоторые опасения.

"Так как нет возможности на месте проверить подлинность банкноты, существует определенный риск того, что она может оказаться фальшивой. Было бы неплохо, если бы разработали приложение для смартфонов для проверки купюр", - сказал Даур.

В кафе на набережной Сухума тоже еще не расплачивались апсарами. Администратор Амина пока не знает можно ли принимать такую банкноту, ей нужно посоветоваться с бухгалтером.

 

Появление любого законопроекта в Абхазии начинается со слов «все равно не будет работать». Вот и накануне праздника 8 марта президент направил в парламент законопроект о «ворах в законе», направленный на борьбу с организованной транснациональной преступностью и воровским сообществом. Первой реакцией пользователей социальных сетей стал скепсис по поводу возможности применения такого закона в «условиях Абхазии».

Обсуждаемый нынче проект закона «О декларировании доходов и расходов» в первом же чтении вызывает недоверие у народных избранников. Перечень можно продолжить.

Такое неверие в законы имеет причину и, скорее всего, основано на собственном опыте. Законы действительно не работают, и есть у меня ощущение, что причина тут не только в «уникальности» абхазов, слабости правоохранителей, коррумпированности судов и неэффективности исполнительной власти. Все намного прозаичнее: дело и в самих законах, в которых зияют дыры, через которые утекает весь их смысл. «Закон, что дышло: куда повернешь, туда и вышло», – эта народная мудрость как нельзя лучше объясняет двоякое толкование нормативных документов, на основе которых суды различных инстанций принимают прямо противоположные решения по однотипным делам и даже по одному и тому же делу.

Часто проблема состоит в ответственности, которая весьма расплывчато прописывается в законодательных документах или сопровождается ссылками на несуществующие пункты в законодательстве.

Не буду далеко ходить за примерами и возьму обсуждаемый нынче проект закона «О декларировании доходов и расходов». В варианте, предложенном общественными активистами, ответственность за ложное декларирование предусматривает немедленное отстранение от должности чиновника, должностного лица или депутата парламента. В варианте, предложенном парламентом, за недостоверное декларирование нет ответственности вообще, так как проект закона переадресовывает нас к «действующему законодательству», которое не предусматривает понятия «декларирование», а, соответственно, и ответственности за «недостоверность».

«Отсылка в никуда, – пишет один из активистов Астамур Какалия в Фейсбуке. – Наш вариант изменен в сторону расплывчивости. Они его ухудшили и на ухудшенный вариант говорят, что он "сырой"».

После такой редактуры закона могу ли я думать, что депутаты уже в первом чтении непреднамеренно ухудшили проект закона, представленный общественниками?

Ну ладно, кто-то скажет, что проект еще на стадии рассмотрения, и неясно, чем все это закончится. Теоретически ведь можно предположить, что ко второму чтению будут внесены поправки, конкретизирующие ответственность «за вранье», либо в сам проект, либо в виде поправки в УК, которые дополнят недостающее звено. Теоретически возможно, но есть большие сомнения, которые мог бы развеять какой-либо другой, уже принятый закон.

Вот, к примеру, закон о СМИ. Статья 36 закона о СМИ дает журналистам право запрашивать информацию «о деятельности государственных органов и организаций, органов местного самоуправления, общественных объединений, их должностных лиц» и обязывает «руководителей указанных органов, организаций и объединений, их заместителей, работников пресс-служб» и так далее отвечать журналистам либо устно, либо письменно.

Но чудесное право журналистов, к сожалению, не подкреплено никакой ответственностью за отказ в предоставлении информации. Не прописан и механизм, с помощью которого журналисты могли бы отстоять свое право на информацию в судебном порядке. Всем же понятно, что источник информации не будет выдавать редакции в письменном виде и не наговорит на диктофон, по сути, дискриминационный отказ. К примеру, такой – «я вашему изданию не предоставляю информацию». Кстати, аудиозапись в суде может стать доказательством только по желанию судьи. А иск о непредоставлении информации, скорее всего, «зависнет в суде».

Говорю я об этом не голословно, а исходя из собственного опыта. Несколько лет назад я предприняла попытку добиться реализации права на информацию и подала иск против Национального банка. Судебное разбирательство длилось бесконечно и закончилось тем, что проигравшая сторона – Нацбанк – обратилась в парламент за комментариями к закону. Ответа из парламента так и не поступило. Не знаю, возникнет ли у меня еще раз желание отстаивать право на информацию в судебном порядке, – очень уж затратное по времени это право, гарантированное законном.

А вот более свежий закон «О судебных приставах», который вступил в силу в 2017 году. Не прошло и трех лет, как выяснилось, что судебные приставы не могут полноценно выполнять свою работу, так как в законе не предусмотрена ответственность для тех, кто препятствует деятельности судебных приставов и не предусмотрен порядок проведения торгов арестованного имущества.

Вопрос – преднамеренно или случайно – не теряет своей актуальности, ведь ни для кого не секрет, что новые законы создаются на основе либо старых, либо чужих. А еще проекты законов проходят различные экспертизы, свое мнение по проектам высказывают юристы, прокуроры, судьи и так далее. И как это случается, что ни у кого не возникает вопросов о размытой ответственности?

Ну как тут не возникнуть подозрению, что авторы законопроектов, а затем и законодатели целенаправленно выхолащивают саму суть законов, примеряя их на себя, своих родных и близких, свой бизнес?

Конечно, такие нормативные акты работать не будут, и их принятие больше похоже на имитацию деятельности всех ветвей власти, которые последовательно разрушают государственность, вселяя в людей неверие в верховенство закона.

Изида Чаниа

Эхо Кавказа

 

Заголовок статьи об абхазской банкноте вынесен на обложку издания.

Сухум. 11 марта. Апсныпресс. В журнале «Банкноты стран мира» опубликована статья о первой абхазской банкноте. Об этом сообщает Национальный Банк Республики Абхазия.

В ежемесячном информационном бюллетене о наличном денежном обращении «Банкноты стран мира: Денежное обращение. Экспертиза. Фальсификации» (№1/2019) опубликована статья о первой памятной банкноте Республики Абхазия «Владислав Ардзинба». В статье приводятся детальные характеристики банкноты, а также описывается комплекс защитных элементов.

(АП): В сентябре 2018 года Национальный Банк Республики Абхазия объявил о выпуске в обращение памятной банкноты «Владислав Арӡынба» номиналом 500 апсар, посвященной 25-летию Победы в Отечественной войне народа Абхазии. Банкнота выполнена в коричнево-зеленых тонах, изготовлена на хлопковой бумаге белого цвета. Художники банкноты – Батал Джапуа, Тимур Каитан.

 

«А чего я тут стою, такая холодная и вот уж как три дня никому не нужная», – подумала машина, принадлежащая главе администрации Ткуарчальского района Аиде Чачхалия, припаркованная трое суток на улице. И, решив подогреть свой по-февральски холодный двигатель, загорелась ярким пламенем.

Хотите – верьте, хотите – нет, но именно такую версию предложили абхазские криминалисты журналистам после того, как 16 февраля в четыре часа утра сгорела машина Аиды Чачхалия. По словам криминалиста, на которые ссылается информационный сайт, первым сообщивший новость, «предварительные данные указывают на самовозгорание».

При дальнейшем прочтении выясняется, что предварительные данные, на основании которых делает вывод эксперт-криминалист Ираклий Кетия, – это то, что «ничего подозрительного или указывающего на поджог» не обнаружено. Видимо, рядом с машиной не стояла канистра с бензином или керосином, и на лобовом стекле машины никто не оставил свои координаты – имена, телефоны, адреса. В общем, «ничего подозрительного», кроме машины, которая сгорела в 4 часа утра, эксперт-криминалист не обнаружил.

Почему такое внимание к словам эксперта, который согласился сразу после пожара дать комментарий информационному агентству? Потому что это сигнал обществу, означающий, что дальнейшее расследование этого «возгорания» будет производиться по обозначенной экспертом-криминалистом версии о самовозгорании.

Кстати, на этот случай у них уже отработана и специальная заготовка: «У нас в стране нет специальной технической экспертизы, после которой было бы возможно более тщательно и детально описать произошедшее». Это говорит эксперт-криминалист. При произнесении этой фразы главное знать законы жанра и не забыть начинать ее со слов «к сожалению». В этом месте можно даже опустить глаза, тогда роспись в своем бессилии будет выглядеть более убедительно.

К сожалению, у них нет специалистов, и они не могут установить причину возгорания отнюдь не только автомобиля главы администрации района Аиды Чачхалия. У них нет специалистов, чтобы установить, по какой причине на ровной трассе врезался в скалу и загорелся бронированный автомобиль Audi, принадлежавший главе Национального банка Иллариону Аргун. У них нет специалистов, чтобы определить, почему среди бела дня на набережной Сухума загорелся и взорвался автомобиль депутата парламента Алмаса Джопуа. У них нет специалистов, чтобы определить, кто поджег автомобиль кандидата в депутаты парламента Батала Айба.

«К сожалению», «к большому сожалению», к «великому сожалению»… они так сильно сожалеют… Всего-то четверть века как закончилась война, а у них все еще нет никого, кто может выступить в роли специалиста в криминалистике, профессионала в лингвистике, экономиста и юриста, которые раскроют очевидные коррупционные схемы, эколога, который даст заключение о вреде, нанесенном природе, дактилоскописта, который сличит отпечатки. В этой пустоте так удобно шокировать безумными версиями – сам загорелся, сам врезался, сам убился, сам удавился в следственном изоляторе, сам развалился, загрязнился, утопился … Это прекрасное объяснение для оправдания полного бездействия, и, самое главное – никто ни в чем не виноват. Десятилетиями горят автомобили, а у них все нет технической экспертизы.

Любопытно, что у такой версии нашлись сторонники, которые на просторах соцсетей, подтверждая идею эксперта-криминалиста, подробно рассказывают о том, от чего самовозгораются машины. Десять причин, двадцать причин. Кто больше? Защитники самовозгорания забывают только о деталях: «автомобиль, хранящийся на стоянке», не может загореться сам, «если после выключения двигателя прошло более часа летом и более получаса зимой». В случае с возгоранием автомобиля, принадлежащего главе администрации района, прошло трое суток. Не надо быть экспертом-криминалистом.

Мне близка тема «самовозгорания». Когда в 2013 году, и опять же в 4 часа утра, «возгорелась» моя машина, припаркованная у дома, были все признаки поджога – и канистра, и пятна горючего, и многое другое. Следствие вынуждено было констатировать поджог и… на этом завершило свою работу.

Так что машины в Абхазии горели и будут гореть по причинам, указывающим и не указывающим на поджог, с экспертизой и без нее, – до тех пор, пока поджигатели будут знать, что в любом из случаев они не понесут никакой ответственности за совершенное преступление. И это уже не только о поджогах машин.

Изида Чаниа

Эхо Кавказа

 

Страница 1 из 9
Яндекс.Метрика