О том, с чем связано возможное подорожание хлеба в Абхазии, что хлебопекари республики предложили Кабинету Министров, какие расчеты проводят в Минэкономики, читайте в материале Sputnik.

Бадрак Авидзба, Sputnik

Гильдия хлебопекарей Абхазии три месяца назад обратилась в Кабинет Министров с просьбой об увеличении цены на хлеб с 21 до 25 рублей. Заместитель президента Гильдии хлебопекарей Нонна Чантурия уверена, что вопрос пересмотра стоимости хлеба в Абхазии уже назрел.

"Последнее повышение цены на хлеб было в начале 2015 года, с 19 рублей цену на хлеб из высшего сорта муки подняли на два рубля, спустя некоторое время планировалось повысить цену еще на два рубля", - говорит она.

Однако в тот период в России выдался хороший урожай пшеницы, цена на муку начала падать. Она достигла 17 рублей за килограмм, и абхазские хлебопекари решили повременить, напомнила Чантурия.

Однако за прошедшие четыре года цена на муку с 17 рублей выросла до 24 рублей (мука, которая уже доставлена в Абхазию – ред.). Подорожали за это время и другие ингредиенты: масло, дрожжи, соль. Цены на топливо тоже сказались на затратах производителей.

"У меня три машины, и на их содержание затраты поднялись на 30%. Я уже не говорю о том, какое состояние у нас с электричеством. Нет ни одного дня, чтобы не было отключения электроэнергии по той или иной причине. Когда у меня в печи стоит хлеб и отключают свет, мы запускаем "движок" (генератор – ред.), на час работы двигателя уходит 35-40 литров бензина", - объяснила представитель гильдии.

В зависимости от сезона предприятию Нонны Чантурия требуется от 35 до 40 тонн муки в месяц.

Для того чтобы изготовить одну булку хлеба в 600 граммов, нужно потратить, по оценкам производителей, 21 рубль 30 копеек. При этом новые цены на муку доходят до 24 рублей за килограмм. Пекарни отпускают хлеб в розничную сеть по 19 рублей за буханку. Бизнес перестает быть рентабельным.

По словам Чантурия, у ее предприятия еще есть в запасе 30 тонн муки, купленной еще по старой цене - 21 рубль за килограмм. Через месяц выпекать хлеб будет уже невыгодно.

"Если мы привезем муку по новым ценам, то мы будем в убытке на два рубля с каждой булки хлеба. Мы не говорим о сверхприбыли, сейчас до себестоимости продукции нам не хватает два рубля, и хотим два рубля прибыли", - настаивает Чантурия.

Просьбу о повышении цены на хлеб поддержали все 15 частных пекарен, которые входят в Гильдию хлебопекарей.

А что с государственными предприятиями?

В Абхазии сегодня работают шесть государственных хлебозаводов. Строительство Сухумского хлебозавода №2 обошлось казне в 60 миллионов рублей. Здесь выпекают два вида хлеба – высший и второй сорт, в день около 1000-1200 буханок. В месяц предприятию требуется 18 тонн муки.

Одна из проблем, которые испытывает завод, - это коммуникации, дороги, ведущие к ней, находятся в плачевном состоянии.

"Раньше приезжали даже из деревень и брали государственный хлеб, сейчас по этой дороге никто не рискует ехать. Машины часто ломаются, так как плохая дорога, вы знаете, сколько стоит сделать ремонт", - подчеркнула она.

Бухгалтер хлебозавода Тина Черкезия считает, что объем небольшой, мощности предприятия рассчитаны на большее. Сейчас хлебозавод обеспечивает Министерство обороны, пограничников, Республиканскую больницу.

"Мы уже пять лет обращаемся в Министерство экономики, чтобы мы могли обеспечивать бюджетные организации хлебом. Нам завод выстроили, но реализация находится на низком уровне, мы можем и пять тысяч булок выпекать, но где продавать? Рынок занят частными пекарнями", - сетует Черкезия.

Последнюю партию муки, говорит бухгалтер, закупили по 22 рубля за килограмм, что вышло дороже на три рубля в сравнении с предыдущими поставками.

"Хлеб высшего сорта у нас стоит 20 рублей 64 копейки, второй сорт – 18 рублей. Затраты идут очень большие на бензин, ремонт автомашин, на которых мы развозим продукцию", - рассказала она.

Тина Черкезия поддерживает мнение коллег из частного сектора, но уверена, что цену на хлеб достаточно поднять до 23-24 рублей, а не до 25 рублей.

"Есть семьи, где каждый день покупают по пять-шесть булок хлеба, а это очень накладно", - говорит Тина Черкезия.

Даур Гергия руководит крупным предприятием, поставляющим в республику муку. В месяц привозит от 250 до 300 тонн. Всего Абхазия, по его оценкам, потребляет до полутора тысяч тонн муки в месяц.

Поставщик говорит, что за год закупочные цены выросли значительно. Если мука общего назначения в январе 2018 года стоила 12 рублей 80 копеек за килограмм, то теперь уже 18 рублей 90 копеек. А хлебопекарная мука, стоившая 14 рублей 10 копеек год назад, сейчас - 20 рублей 70 копеек.

Нужно повысить

В Абхазии действует закон "О государственном регулировании цен", в перечень включен и хлеб.

"Государство определяет цены и подходы к формированию цены. Одной из таких составляющих перечня является цена на хлеб. Государство регулирует цену на хлеб и на пшеничную муку, так как законом определено, что все предложения, консультации в плане подготовки предложений по изменениям цен попадают в Министерство экономики. Здесь проходит работа, мы анализируем, просчитываем и выходим с предложениями в Кабинет Министров", - объяснил замминистра экономики Абхазии Заур Гулиа.

Заур Гулиа знаком с обращением Гильдии хлебопекарей Абхазии и считает их доводы объективными, так как с 2015 года, когда в последний раз поднимали цену на хлеб, закупочная цена на пшеничную муку выросла на 28%.

"Так как у нас пшеница не выращивается, свою муку мы не имеем. В этом плане мы полностью зависим от той цены, которая существует в Российской Федерации, ниже этой цены нам взять негде", - признал Гулиа.

Индексировать цены на хлеб нужно, считает он. Министерство анализирует ситуацию на рынке, проводит расчеты, которые и лягут в основу проекта, с которым Минэкономики выйдет в Кабинет Министров, а Кабмин вынесет окончательное решение.

 

11 января министр экономики Адгур Ардзинба провел совещание с уполномоченными по экономическим вопросам со всех районов республики.

Министр экономики напомнил, что институт уполномоченного по экономическим вопросам создан в соответствии с принятым кабинетом министров постановлением «О мерах по развитию предпринимательства и стимулированию деловой активности в административно-территориальных единицах Республики Абхазия».

По его словам, отсутствие активного взаимодействия между республиканскими и местными органами власти делает всю работу неэффективной.

«В 2017 году, работая над составлением индикативного плана, мы провели анализ по всем районам и городам. Мы сравнили фактические показатели 2016 года, которые предоставлены районами с данными налоговых структур. Перепроверили более 1000 бухгалтерских балансов, которые являются источником этой информации, и выявили очень много нестыковок», – сказал Адгур Ардзинба.

По его словам, все замечания были направлены в районы и устранены.

«В 2018 году мы провели подобную выборочную проверку и практически не выявили нестыковки. Это хороший результат совместной работы», – считает министр экономики.

По мнению Ардзинба, созданный институт уполномоченных по экономическим вопросам позволит избежать в будущем подобных и иных нарушений.

Он отметил, что в рамках взаимодействия министерства экономики и уполномоченных по экономическим вопросам необходимо синхронизировать и унифицировать работу в части стимулирования деловой активности и создания благоприятного климата для предпринимателей.

«У нас сложилась такая практика, когда индикатор эффективности работников в районе состоит не в том, чтобы создать больше предприятий и рабочих мест, а выпросить больше дотаций у центра», – сказал он.

Министр сообщил, что главным направлением деятельности института станет реализация государственной экономической политики на местах, целью которой является создание рабочих мест для населения и развитие предпринимательства.

Ардзинба рассказал и о том, что в министерство экономики и в государственное инвестиционное агентство часто поступают обращения по вопросам, решение которых находится на уровне экономических блоков Администраций городов и районов.

«К сожалению, в некоторых районах отсутствует понимание того, что предприниматель – это самый главный человек. Нужно понимать, что его налоги обеспечивают жизнедеятельность всего государства», – заявил он.

​Для примера министр рассказал о ситуации, когда предприниматель ждал оформления земельного участка и получения разрешения на строительство в одном из районов республики около двух лет.

«Уполномоченный по экономическим вопросам должен поставить работу таким образом, чтобы стать для всех предпринимателей района помощником и обратной связью с государственными органами», – подчеркнул он.

Ардзинба напомнил, что в соответствии с нормами Постановления уполномоченные должны представить свои предложения по снижению административных барьеров для бизнеса.

http://mineconom-ra.org/ru/

 

Последние три месяца частные производители хлеба ведут переговоры с правительством о возможности повышения цен.

Председатель Гильдии хлебопекарей Абхазии, гендиректор фирмы «Золотой Колос» Нона Чантурия рассказала «Нужной газете» о причинах, заставивших предпринимателей поднять эту тему.

Чантурия работает в этой сфере уже более 30 лет, почти сразу после войны она открыла свою пекарню. Предприниматель вспоминает, что в советское время хлебная промышленность всегда была дотационной, и цены на хлеб регулировались государством. Но сегодня многое изменилось. В Абхазии работает лишь 6 государственных пекарен, и они не в состоянии обеспечить хлебом все население. Зато в стране множество частных пекарей. В Гильдию хлебопекарей Абхазии, созданию четыре года назад, входят самые крупные предприниматели – около 15.

Три месяца назад Гильдия обратилась в кабинет министров с просьбой о поднятии цены на хлеб, в связи с повышением цен на ее компоненты – муку, масло и дрожжи. Учитывая, что хлеб является социальным продуктом, поднятие цены на него – непопулярная мера. Между тем, по словам Чантурия, работать с существующими ценами предприниматели уже не могут.

Рост цен на сырье происходил поэтапно. Чантурия объясняет, что сухие дрожжи для выпечки хлеба в Абхазию завозятся из Турции. В связи с тем, что вырос курс доллара по отношению к рублю, это отразилось на расходах предпринимателей. Затем выросла цена на растительное масло, которым смазывают формы для выпечки. После того, как повысилась цена на муку, пекари решили поднять вопрос увеличения цены на хлеб.

«Больших денег в хлебопечении нет никогда, но коль мы себя назвали предпринимателями, занимаемся производством и это частный бизнес, цены которого регулирует государство, понятно, что предприятия, в том числе учредители, хотят зарабатывать», – говорит Чантурия.

По ее словам, цены на хлеб могут сдерживаться в случае, если государство датирует госзаводы, на что 5-6 лет назад по инвестпрограмме было потрачено 300 млн рублей. Часть заводов были отремонтированы, другие просто заново отстроены.

«Они и должны выпускать социальный хлеб. А частный предприниматель имеет право какой-то определенный процент рентабельности заложить. Я хочу заработать, обновить автопарк. Это мое предприятие, я его сама построила. У меня есть автономное питание, я город никогда не оставляю без хлеба. У меня дизель потребляет от 40-50 литров в час. Я не останавливаю предприятие, хотя в этот момент уже работаю на убытки. У меня есть своя ответственность за бизнес», – подчеркивает предприниматель.

Чантурия уверена, что если государство хочет фиксировать цены на хлеб, то госзаводы должны выпускать достаточное количество хлеба, чтобы снабжать население или иметь запас сырья такой, чтобы частные пекари могли купить муку у них: «Если бы мы могли купить у них за 20 рублей, то проблем не было бы. Но они нам дать ничего не могут, а требую у нас непонятно чего».

Пекари настаивают на том, что цену на хлеб необходимо поднять на 4 рубля, то есть хлеб, который сегодня стоит 21 рубль будет стоить 25.

Чантурия утверждает, что, если правительство не даст согласие на поднятие цены, ее бизнес становится нерентабельным и ей придется прекратить производство.

«Мы не заказали муку. До решения этой проблемы у меня нет смысла заниматься производством хлеба. У меня есть другие доходы, я останавливаю производство, что озвучили и другие предприниматели. И начнется дефицит хлеба. У госзаводов нет таких мощностей. Будет спекуляция хлебом. Он будет не 25 рублей стоить, а гораздо дороже», – сказала Чантурия.

Алексей Литвинов является одним из главных поставщиков муки в Абхазию, он завозит в страну 50% сырья. По его словам, повышение цены на муку связанно с тем, что в прошлом году в России было произведено на 40 млн тонн зерна меньше, чем в прошлом.

«Это не критично, никто не говорит о голоде или неурожае. Это обычная практика. Европа и Южная Америка собрали еще меньше зерна. Естественно, интерес на экспорт зерна вырос. Квоты на вывоз зерна не уменьшились, но и не выросли. Сейчас основную роль в росте на зерно играет логистика. Нам еще полгода работать на старом зерне. Возможен сброс оставшегося зерна со стороны крестьян в конце февраля-марте, тогда март может быть пройдет без повышения цен. А апрель, май все равно начнется рост цен», – объясняет он.

Кроме того, по мнению Литвинова, необходимо учитывать инфляцию, которая за 4 года составила примерно 16%.

«Это минимум на 16% цены должны были вырасти. Это только чисто экономический процесс. Он должен восприниматься. Это значит, стоимость хлеба, без учета подорожания муки, должна сегодня составлять 24,36 рублей», – утверждает он, указывая, что в Сочи такой хлеб стоит 35 рублей.

По словам Чантурия, последний раз цену на хлеб поднимали 4 года назад. Тогда было принято решение поднять цену с 19 до 21 рубля.

«Тогда согласились поднять на 2 рубля, а потом поэтапно еще на 2 рубля. Но цены на муку стали падать, и пекари решили не обращаться для дальнейшего поднятия цен», – вспоминает предприниматель.

В министерстве экономики, которое, в частности, и занимается этим вопросом, сообщили следующее: «Министерство экономики на основе Закона «О государственном регулировании цен» является уполномоченным органом государственного управления в области государственного регулирования цен. По мере возникновения объективной необходимости на изменение цены производители хлеба обращаются к нам, как регулирующему органу. К нам поступило соответствующее обращение. Проводится анализ и есть разное видение по конечной розничной цене. Сейчас вопрос находится в разработке».

В соответствии с законом «О государственном регулировании цен» и постановлением кабинета министров «О государственном регулировании цен на хлеб и муку пшеничную» правительство устанавливает цену на хлеб, являющийся социальным продуктом и входящим в продовольственную корзину, составляющую на июль 2018 года 6 727,2 рублей.

Ольга Джонуа

Нужная газета

 

Несмотря на недавно введенный запрет на майнинг криптовалюты, Абхазия не собирается отказываться от проекта национальной криптовалюты. О перспективах блокчейна в Абхазии, а также о возможности разработки государственной программы социально-экономического развития в рубрике «Гость недели» рассказывает министр экономики Абхазии Адгур Ардзинба.

Елена Заводская: Адгур, прокомментируйте, пожалуйста, запрет на создание криптоферм и запрет на майнинг? Чем это решение обосновано?

Адгур Ардзинба: Это правильное и вынужденное решение было принято по поручению президента. Связано оно с тем, что у Абхазии есть проблемы в энергетике, в частности, большая изношенность линий электропередач и оборудования, в связи с этим возникает определенный дефицит. А в условиях дефицита возникает вопрос о приоритетах. И в части потребления электроэнергии приоритет номер один для государства – обеспечить электроэнергией население, особенно в зимний период. У нас нет газа и иных источников обогрева, поэтому жители и граждане Абхазии отапливают свои дома, используя электроэнергию. Наряду с этим приоритетом является обеспечение объектов здравоохранения, образования, потом бизнеса, предприятий и всего остального.

Е.З.: Скажите, пожалуйста, запрет на майнинг является временным явлением?

А.А.: Да, это ограничение является временным, оно будет действовать до того момента, пока мы все эти ограничения инфраструктурные не снимем. Если у нас появится возможность отремонтировать свои сети, инфраструктуру, если появится профицит, то мы сможем его на эту деятельность направить, ничего преступного в ней нет.

Е.З.: То есть вопрос не стоит так, что сейчас закончится сложный зимний сезон и летом майнинг можно будет возобновить?

А.А.: Насколько я понимаю, нет.

Е.З.: В связи с запретом на майнинг, поясните, пожалуйста, какова судьба технологии блокчейна и национальной криптовалюты в Абхазии? Будет она вводиться или нет? Отказались ли вы от этой идеи или нет?

А.А.: Это совершенно не связанные друг с другом вопросы. Они находятся в разных плоскостях и на разных полюсах. Многие люди из-за непонимания их связывают. Майнинг – это оборудование, которое включается в розетку, оно работает, подключается к общей системе, там происходят какие-то процессы, и за это вам платят деньги. От технологии блокчейна мы не отказываемся, это – некий концепт, который мы предлагали и предлагаем. Чтобы его реализовать, нужно принять целый пакет законодательных актов, соответствующую программу, изучить международный опыт, благо, он есть.

Е.З.: Есть ли у вас понимание, какие законодательные акты нам нужно принять? Какие изменения в законы внести?

А.А.: Конечно, у нас есть такое понимание. Есть изученные международный опыт и практика. Более того, у нас есть пакет проектов законов, который нам представлен российским блокчейн сообществом. Эти законы сегодня обсуждаются в Государственной думе Российской Федерации, и мы их тоже изучаем. Суть в том, что каждый день здесь все меняется. Сейчас курс по основным валютам снизился, это очень хорошо и говорит о том, что у криптовалют появляются настоящие признаки денежных инструментов. Не просто спекулятивный инструмент, когда люди покупают дешевле и продают дороже. Сегодня рынок стабилизируется, определяется плавающий курс и идет большее вовлечение. Я вам две цифры приведу: когда мы говорили об этой технологии впервые, общий оборот по данному глобальному рынку составлял около 137 млрд долларов в год. На сегодняшний день эта цифра перешагнула за один триллион долларов

Еще две цифры назову: когда мы об этом только начали говорить, самая большая сумма привлеченных инвестиций через ICO на тот период исчислялась десятками миллионов долларов в один проект. На сегодняшний день нам известны случаи, когда под один проект, в частности, Телеграмм, им Дуров занимается, он привлек, используя эту технологию, порядка двух млрд долларов. Более того, сегодня наш президент находится в Венесуэле на инаугурации избранного президента, за этот период Венесуэла ввела свою национальную криптовалюту, что позволило им привлечь в страну более 1 млрд долларов США. Я сравниваю цифры, которые являются иллюстрацией того, что сегодня уже есть готовые практика и опыт. И это нам позволяет делать какие-то уточнения и выбор.

Е.З.: Адгур, поясните, пожалуйста, какой смысл в национальной криптовалюте в глобальной технологии блокчейна? Она открыта, она глобальна, она прозрачна. Что дает именно национальная криптовалюта?

А.А.: По сути, это инструмент для привлечения инвестиций. Она находится в интернет-пространстве. Да, это глобальная система. Но для функционирования, содержания и реализации этого проекта не нужно потребление электроэнергии внутри страны. Вот почему я говорю, что эти вещи не связаны между собой. Все делается на базе глобальных систем. Я приведу вам пример. У Министерства экономики есть интернет-сайт, он находится в виртуальном пространстве, но визуально мы видим его здесь, в городе Сухуме, мы с ним работаем, он принадлежит нам. Но вся информация, которая загружена, хранится не в Абхазии, а где-то в пространстве далеко отсюда. Вот о чем идет речь, и вот почему эти вещи не связаны.

Теперь о том, какой смысл делать национальную криптовалюту? Смысл в том, что Абхазия, как и Венесуэла (почему я эту параллель и провожу), закрыта от мира в части привлечения международных финансовых ресурсов. У нас нет возможности получать кредиты из международных банков развития. Мы это предлагаем для того, чтобы каким-то образом привлечь ресурсы. А технология блокчейна, с одной стороны, прозрачна, а с другой стороны, никто не может вас ограничить перевести какие-то деньги или осуществить какие-то транзакции.

Если гражданин Китая захочет вложить полтора доллара в какой-нибудь абхазский проект, его никто не сможет остановить. И если людей, желающих вложить, будут миллионы, десятки миллионов, как это происходит сегодня с другими проектами, то эти деньги к нам придут физически, и их можно вкладывать в развитие инфраструктуры, в развитие экономики с использованием технологии блокчейна.

Е.З.: Извините, но я все равно не понимаю, какая фишка заключена именно в «национальной» криптовалюте?

А.А.: Я вам скажу, что это некий маркетинговый ход. Если мы возьмем обычный проект и скажем людям, давайте вкладывать в него деньги, есть риск того, что люди, мало знающие об Абхазии, не будут вкладывать. Но, если это будет исходить от государства, у людей, на наш взгляд, появится больший интерес к этому проекту. Более того, когда мы об этом говорили, не было прецедента, что государство эмитирует. Сейчас они уже есть, вот, например, Венесуэла.

Е.З.: Возможна ли эмиссия криптовалюты у нас и как она будет осуществляться?

А.А.: Разные есть вариации. Если использовать опыт Венесуэлы, там у них создан специальный орган, который занимается этим направлением. Они создали, разместили на рынке и привлекли свыше одного миллиарда долларов. Эта криптовалюта оказалась более востребованной, более устойчивой, чем их обычная национальная валюта. И они приняли решение привязать свою национальную валюту к той криптовалюте, которую выпустили. Можно идти таким путем, можно делать это через наш Национальный банк. Вариантов множество, когда мы, я надеюсь, подойдем к этому моменту, будем выбирать наилучший вариант для нашей страны.

Вопрос в другом. Вернусь к вашему первому вопросу про запрет майнинговых ферм. Это иллюстрация того, что государство не смогло вовремя отрегулировать вопрос. Ведь, когда мы первый раз говорили об этом направлении, в Абхазии уже существовали криптофермы. В СФТИ она точно была. Государство в этих условиях должно реагировать быстро, ведь, если есть определенная доходность от бизнеса, люди будут им заниматься, тем более что в нашем Гражданском кодексе есть статья 18, которая гласит, что любой вид деятельности, не запрещенный законодательно, разрешен. А государство должно моментально реагировать и определять рамки. Если бы мы в тот период определили эти рамки и сказали «нельзя», этого бы и не было.

Е.З.: Почему бы нам не ограничиться обычной абхазской электронной валютой, зачем нам создавать национальную криптовалюту?

​А.А.: Очень просто: абхазская простая валюта, в том числе и наш апсар, функционирует только на условиях, которые существуют. А это банковская система: банковские переводы, так называемый SWIFT, и вся финансовая система, которая сложилась. Мы от этой мировой системы отрезаны, мы не сможем перевести даже один доллар в любое государство мира без использования корреспондентских счетов в других странах. А блокчейн-технология существует вне этой системы, и ни Международный валютный фонд, ни Всемирный банк никак не смогут абхазскому государству навредить или воспрепятствовать получить или перевести деньги из любой точки планеты. Вот, в чем разница.

Е.З.: Хотелось бы с вами поговорить об еще одной теме. У нас на «Эхе Кавказа» прошли недавно материалы Центра стратегических исследований. Экономист центра говорила о том, что большую роль в выводе экономики из кризиса должна сыграть государственная программа социально-экономического развития. Она также говорила о том, что по закону «О государственном прогнозировании и программах» именно на Министерство экономики возложена задача эту программу разрабатывать. Скажите, пожалуйста, так ли это, принимались ли Министерством экономики какие-то усилия в этом направлении? И почему у нас этой программы нет, хотя закон был принят уже очень давно?

А.А.: В соответствии с законом Республики Абхазия «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Республики Абхазия» от 2000 года, нет такой нормы, которая бы обязывала Министерство экономики разработать государственную программу. Согласно постановлению кабинета министров от 2015 года, на наше министерство возложена обязанность разрабатывать государственные прогнозы социально-экономического развития. Кстати, мы сами и готовили это постановление. Но нельзя путать прогноз социально-экономического развития с государственной программой. Это совершенно несоизмеримые вещи. Программа – это документ, в котором на ту дистанцию, на которую она рассчитана, прописывается вся государственная политика. Это социальная и экономическая политика, образование, здравоохранение и все остальные направления жизнедеятельности государства. А прогноз социально-экономического развития – это тот индикативный план, который разрабатывается в части формирования данных, поступающих из районов Республики Абхазия. На базе Министерства экономики эти данные агрегируются и вносятся в кабинет министров. Вот что называется индикативным планом. Это совершенно разные вещи, поэтому здесь идет или подмена понятий, или непонимание норм закона.

Теперь что касается индикативного плана. В вашей публикации звучит мысль о том, что индикативный план должен быть основан на государственной программе. У нас есть закон «Об управлении в административно-территориальных единицах», и там есть такое положение: собрание района, депутаты утверждают годовой план социально-экономического развития. На основе этих планов, которые потом агрегируются как план одного из районов, условно говоря, план социально-экономического развития, это индикативный план Сухумского района, его там утверждают и присылают к нам. А мы все эти районные планы соединяем воедино, и получается республиканский индикативный план. Вот какова наша задача.

Если бы у нас была утвержденная государственная программа, в реализацию которой все органы власти – и местные, и республиканские – были бы вовлечены, тогда и на местах эта программа отражалась бы в тех прогнозах, в которых утверждается. Но опять же, т.к. это депутаты, у них есть конституционное право, и они могут не следовать этой программе, а могут принять другой план социально-экономического развития. Т.е. здесь у нас идет некое несоответствие. Но это нормальный процесс, и ничего страшного тут нет.

Еще раз повторю: нет закона, который говорит, что Министерство экономики обязано разрабатывать государственную программу. Министерство экономики не может планировать программу развития здравоохранения, образования, науки и всех остальных направлений, когда есть профильные министерства. Более того, даже по туризму и сельскому хозяйству есть соответствующие министерства, хотя это основные части экономики. И они должны делать свои отраслевые программы.

Е.З.: Т.е. вы не согласны с тем, что индикативный план в том виде, в каком он есть у нас сегодня, повторяет бесконечно инерционный сценарий, о котором они говорят?

А.А.: Не согласен. Мне иногда становится даже страшно, я начинаю опасаться, когда слышу такие вещи. Если бы об этом рассуждали люди, далекие от этой тематики, я бы понял. Но когда специалисты не понимают элементарных вещей, не понимают, что такое индикативный план…

Индикативный план с того момента, как развалился Советский Союз, когда у нас перестала существовать плановая экономика, это фактически сведения об итогах хозяйственной деятельности хозяйствующих субъектов. У вас есть компания или фирма, вы год провели с каким-то результатом, эти сведения собираются и за прошлый год, и за позапрошлый, и на основе этой динамики, с учетом конъюнктуры рынка внутри, с учетом внешних факторов, на основе динамики ваших данных составляется прогноз на следующий год. Но это никоим образом не директива, не обязательство предпринимателя придерживаться этих цифр, потому что есть Гражданский кодекс, и частный предприниматель как считает нужным, так и будет поступать. Это просто некий прогноз с погрешностью 10-15%. Это не инструмент влияния на экономику, это – база, на основе которой формируется доходная часть бюджета. Ведь на базе индикативного плана формируется не вся доходная часть государственного бюджета. А как же госпошлина, как же штрафы ГАИ и иные источники? Каким образом они могут найти отражение в индикативном плане? Здесь речь идет только о хозяйствующих субъектах. Все. А к расходной части бюджета индикативный план никакого отношения не имеет. Как расходуются эти деньги, куда они направляются, на содержание госаппарата или на дотации какого-то направления, этого в нем нет. В индикативном плане, в соответствии с законом, могут быть отражены государственные программы, если они есть, или какие-то отраслевые программы. У нас таких отраслевых и государственной программы пока нет, они там отражения сегодня не находят. Вот и все. А разработка таких программ – это прерогатива кабинета министров. Почему они это не делают, я вам сказать не могу.

Елена Заводская

Эхо Кавказа

 

РУП "Черноморэнерго" должно провести мероприятия по выявлению потребления электроэнергии в целях майнинга криптовалют и принять меры по прекращению такого электропотребления.

СУХУМ, 29 дек - Sputnik. Правительство Абхазии приняло решение о запрете на территории республики деятельности по майнингу криптовалют с использованием мощностей электроэнергетической системы страны, сообщает официальный сайт Кабинета Министров Абхазии.

"В связи с необходимостью приоритетного обеспечения электроснабжения населения Республики Абхазия, социальных и производственных объектов в условиях ограниченных ресурсов электроэнергетической системы правительством принято постановление "О временных мерах по ограничению потребления электроэнергии отдельными категориями абонентов", - сказано в постановлении правительства.

Более того, Кабмин призвал усилить работу "по ограничению подачи электроэнергии потребителям", у которых имеется длительная задолженность за потребленную электроэнергию.

Кроме того, правительство запретило руководителям государственных предприятий, учреждений и организаций предоставлять подведомственное им имущество для осуществления майнинга криптовалют.

Министерству внутренних дел и Службе государственной безопасности для успешной реализации постановления поручено оказывать всяческое содействие РУП "Черноморэнерго" в выявлении потребления электроэнергии в целях майнинга криптовалют, а Минэкономики в кратчайшие сроки должно дать нормативное определение понятиям: "криптовалюта", "майнинг криптовалют", "мощность Единого оператора передающих и распределительных сетей".

 

 

Страница 1 из 13
Обновление тарифов
Аквафон 06 Конструктор
Аквафон 05 Конструктор
Аквафон 04 Конструктор
Аквафон 03 Конструктор
Аквафон 01 Конструктор
Previous Next Play Pause
Яндекс.Метрика